Денизавры - Джереми Бейтс

Попай посмотрел на её платье. - У тебя сегодня утром ещё одно свидание?

- Чуть позже я заеду за одеждой в Broadway Plaza. Но я не собираюсь ходить по магазинам в твоей пижаме.

- Хочешь, я тебя подвезу?

- Это всего в паре миль отсюда. Я не против немного размяться.

- На шпильках?

- Я одолжу у тебя пару кроссовок.

- Тебе нужны деньги?

- Спасибо, — резко ответила она, — но я не нищая.

- Ты больше не выплачиваешь компенсацию?

- Если тебе так важно знать, я выплатила всю сумму единовременно, по решению суда, ещё до того, как меня посадили.

- Деньги на освобождение? — спросил он.

- Я не получила ни пенни, когда меня выпустили. Я устроилась на работу.

- О? — сказал он, приподняв бровь.

- В сфере ИТ, — ответила она уклончиво.

Ника посмотрела на задний двор. Обширный зеленый газон, окаймленный клумбами, засаженными раннелетними цветами, уходил к густому лесу. Игровая площадка, слегка наклонившаяся и потемневшая от времени, стояла рядом с синим бузиновым деревом, усыпанным кремовыми цветками и пудрово-сине-черными ягодами (которые она раньше собирала и ела во время воображаемых чаепитий). Попай купил эту детскую площадку для неё вскоре после того, как умерли её родители и она переехала к нему и к бабушке.

Она сказала: - Удивляюсь, что ты так и не снёс эту уродливую штуку. Она портит вид.

Попай повернулся, чтобы посмотреть на неё. - Она стоит там так давно, что меня уже не беспокоит.

- А швейная машинка бабушки и большое зеркало беспокоили тебя настолько, что ты их выбросил.

— Я их не выбрасывал, Ника. Я их отдал на благотворительность. А это были вещи для дома. А вещи на улице — это другое дело. К тому же… я всегда думал, что этот игровой набор может пригодиться, если у меня появятся внуки.

— А ты хотел внуков?

— Разве не каждый дедушка и бабушка этого хотят?

- Мне всего двадцать семь, — сказала она.

- Твоей маме было двадцать один, когда она тебя родила. Вот, лучше возьми это. - Он залез в карман и достал два ключа, прикреплённых к ярко-синему брелку. - Один — от входной двери, — пояснил он. - Другой — от задней. Ещё я записал код к сигнализации. Он лежит на кухонном столе. Но это просто день рождения твоей бабушки.

- Спасибо, Папи. Но, как я уже сказала, я останусь всего на несколько дней, а ты ведь всегда дома…

- Я уезжаю сегодня.

Ника уставилась на него. - Уезжаешь? Куда ты едешь?

- За границу, — ответил он.

Она моргнула, словно не расслышала его. Внутри нее закипел гнев. - Если ты не хочешь, чтобы я оставалась у тебя, — резко сказала она, — просто скажи. Я уйду. Тебе не нужно лететь в Европу, чтобы сбежать от меня! - Она резко встала, чуть не опрокинув стул.

- Скутер… подожди. Я не лечу в Европу. И я не уезжаю, чтобы сбежать от тебя.

- Ты заранее запланировал эту поездку? — вызывающе спросила она.

— Ну, нет, — ответил он. — Я решил поехать вчера вечером.

— В тот вечер, когда я появилась, да?

— Ты не понимаешь…

— Так объясни же, Папи! Куда ты едешь?

— Во Вьетнам, — сказал он. — У меня там есть незавершенные дела, которыми нужно заняться.

— Ты имеешь в виду… с тех пор, как ты был солдатом?

Он кивнул.

Ника не могла в это поверить. - Эта война была целую вечность назад! И ты решил заняться этим «незавершенным делом» на следующий день после того, как я приехала к тебе? Я не дура, знаешь ли.

- Ты слишком много в это вкладываешь. Вчера вечером я решил, что нужно это сделать, и теперь, когда решение принято, я не могу просто сидеть сложа руки, откладывая дело в долгий ящик и тратя время впустую.

- Тратить время…» — сказала она, кивая и сжимая челюсти. - Да. Ладно. Ну, было приятно увидеться с тобой, Папи, хотя бы на один вечер. Удачи тебе во Вьетнаме.

Ника вернулась в дом, ожидая, что дедушка позовет её, скажет, чтобы она вышла обратно, что он передумал и никуда не уезжает.

Она не услышала ничего, кроме глухого стука закрывающейся за ней двери.

∆∆∆

Эрнест постучал в дверь старой спальни Ники. Её не было в гостевой спальне, и он не мог представить, куда ещё в доме она могла пойти.

- Ника…? — сказал он, входя в комнату.

- Меня здесь нет, — раздался её угрюмый ответ из шкафа.

— Странно, — пробормотал он ни к кому в частности. — Мне показалось, что я слышал здесь кого-то.

Тишина.

Он подошел к шкафу и открыл дверцу.

Ника сидела на стуле у своего письменного стола, закинув ноги на полку, заваленную её старыми игрушками.

Она курила сигарету.

— Боже, Скутер! Что ты делаешь?

— Что? — спросила она, невинно глядя на него.

— Ты же не куришь.

— Похоже, что курю.

— С каких это пор?

— С колледжа, то курю, то нет. Но в тюрьме это было чем-то заняться во время прогулок. — Она сделала ещё одну затяжку, а потом затушила сигарету в банке из-под «Кока-Колы. — Почему ты отправил меня в школу «Афинянин»?

Этот вопрос застал его врасплох. - Это одна из лучших частных средних школ в Калифорнии.

- Почему именно интернат? — потребовала она. - Я раньше никогда об этом не задумывалась. Почему ты отправил меня в интернат. Ты просто хотел, чтобы я подготовилась к колледжу, вот и всё.

- Это и было всё.

Она покачала головой и сказала: - Это чушь собачья. Ты хотел, чтобы я убралась из дома.

- «Не говори глупостей, Скутер.

- Ника.

- Откуда ты взяла всю эту чепуху?

- Нана умерла, когда я училась в восьмом классе. Ты не хотел воспитывать меня в одиночку.

Эрнест нахмурился. - Это неправда, — сказал он, хотя отчасти это было правдой… а может, даже в основном правдой. Дело не в том, что он не хотел воспитывать Нику в одиночку. Скорее в том, что он не считал себя способным на это — по крайней мере, не считал, что