Аварийщик. Дом №0 - Алекс Андрович

в нашем секторе — ни разу.

— Повезло вам.

— Скорее вам.

— Я бы поспорил.

Миронов продолжил. Организация, которую он представлял, обслуживала контурные объекты, локализовывала аварии и не допускала распространения информации. Названия он так и не дал. На вопрос, государственная ли это структура, ответил уклончиво: «функционируем в рамках полномочий». Сергею эта фраза была знакома по людям, которые не хотели показывать бумагу.

— И что вы предлагаете?

— Переход к нам.

— Куда?

— В техническую группу.

— Должность?

— Сначала оператор-стажёр.

— После четырнадцати лет аварийки опять стажёр. Карьера идёт прекрасно.

— Зарплата будет существенно выше вашей нынешней.

— Насколько?

Миронов назвал сумму.

Петрович тихо присвистнул. Сергей тоже едва не выдал реакцию. Это было примерно в шесть раз больше его обычной зарплаты.

— В рублях? — уточнил он.

— Да.

— Не в условных единицах потусторонней экономики?

— В рублях.

К предложению прилагались медицинское сопровождение, отдельная страховка, жильё при необходимости и защита семьи. На последних словах Сергей снова напрягся.

— Защита от кого?

— От последствий контакта.

— А от вас?

— Сергей Викторович…

— Нормальный вопрос.

Миронов помолчал.

— Мы не заинтересованы в угрозе вашей семье.

— Это не ответ.

— Другого сейчас не будет.

Сергей кивнул. Честнее, чем многие предыдущие фразы.

— Условие?

— Одно основное. Вы прекращаете самостоятельные вмешательства. При любой аномалии вызываете нашу группу и не используете полученный доступ без распоряжения.

— То есть вижу, что дом сейчас разнесёт и жду вас?

— Если потребуется — да.

— А если вы не успеваете?

— Решение принимается исходя из приоритетов сети.

— А люди?

— Тоже учитываются.

Формулировка напомнила слова голоса из розетки: «расчётная потеря допустима».

Сергей прислонился к верстаку.

— Дом 1847 вы отключали?

Впервые Миронов замолчал дольше обычного.

— Это был плановый вывод ресурса.

— Значит, да.

— Не мной лично.

— Мне без разницы, кто кнопку нажал. Вы знали, что там накопился буфер?

— Да.

— Что мог произойти прорыв?

— Риск считался приемлемым.

— Там ребёнок восемнадцать лет просидел.

— Это осложнение старого инцидента, а не результат текущей операции.

— Очень удобно формулировать.

— Я не оправдываюсь. Объясняю.

Сергей посмотрел на остальных. Лена стояла, скрестив руки. Коля был уже не напуган, а зол. Андрей слушал Миронова с напряжённым вниманием. Петрович не сводил глаз с одного из сопровождающих.

— И зачем вам ресурс с жилого дома? — спросил Сергей.

— Для удержания более важного объекта.

— Какого?

— Вы пока не имеете допуска к этой информации.

— Тогда и к моей подписи не имеете.

Миронов вздохнул.

— Сергей Викторович, вы воспринимаете систему как локальную аварийку. Это естественно. Но иногда приходится отключить один дом, чтобы сохранить район.

— Иногда. А иногда люди так говорят, потому что им лень нормально ремонтировать.

— Речь не о лени.

— Тогда покажите объект, ради которого вы рискнули жильцами.

— Не могу.

— Ну вот и поговорили.

— Вы отказываетесь?

— Я думаю.

Это была ложь. Сергей уже знал ответ, но показывать его не собирался. Слишком много неизвестных и слишком много вооружённых — пусть оружия никто открыто не демонстрировал — людей вокруг.

Миронов кивнул, будто ожидал именно этого.

— Хорошо. У вас есть двадцать четыре часа.

— Щедро.

— За это время ничего не предпринимайте самостоятельно.

— Я постараюсь уговорить аварии соблюдать ваш регламент.

— И передайте нам форму.

Он показал на трансформатор.

Сергей посмотрел на красный сгусток через Диагностику.

— Нет.

— Это опасно.

— Поэтому и не дам.

— Вы не понимаете, что удерживаете.

— А вы не объясняете.

— Форма не принадлежит вашему допуску.

— Вот когда пришлёте накладную с печатью, обсудим собственника.

Двое операторов за Мироновым напряглись. Женщина у входа сделала шаг внутрь. Петрович медленно приблизился к стенду с инструментом.

Миронов поднял ладонь.

— Не надо превращать это в конфликт.

— Не собирался. Вы пришли ко мне на работу, предложили красивую зарплату, потребовали не чинить аварии и забрать штуку, которая предупреждала, что вы едете. Пока конфликт приносите с собой вы.

— Она лжёт.

Из трансформатора донёсся гул.

— И он лжёт, — произнёс голос.

Все замерли.

Миронов впервые заметно изменился в лице.

— Не вступайте с ней в коммуникацию.

— Почему? — спросил Сергей.

— Она использует информацию как способ доступа.

— Уже поздно, — сказал голос. — Он получил доступ без меня.

Один из сопровождающих резко шагнул к трансформатору. Сергей автоматически поднял отвёртку.

— Стоять.

Мужчина остановился.

Миронов посмотрел на Сергея, затем на инструмент.

— Двенадцать процентов?

Сергей не ответил.

— Очень быстро, — продолжил Миронов. — Теперь понимаю интерес сети.

Вот эта фраза ему не понравилась особенно.

— Какой интерес?

— Неважно.

— Если неважно, зачем сказали?

— Ошибка.

Сергей усмехнулся.

— Значит, вы всё-таки человек.

Пока они разговаривали, Сергей продолжал смотреть Диагностикой на гостей. У Миронова ничего нового. У женщины — статус оператора. У первого мужчины — скрытый допуск. У второго, стоявшего ближе к воротам, поверх статуса мерцала тонкая красная грязь.

Сергей узнал её.

Та же сигнатура была на повреждённой линии дома № 1847.

Не похожая. Та же.

ОСТАТОЧНЫЙ СЛЕД: ОБЪЕКТ № 1847

ТИП КОНТАКТА: ПРЯМОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО

Сердце Сергея ускорилось, но он не изменил выражения лица. Значит, человек, стоящий в нескольких метрах, непосредственно работал с тем узлом. Возможно, именно он его повредил.

Сергей перевёл взгляд на обувь мужчины. На подошве белая бетонная пыль. Совпадение. Затем на рукав — едва заметное бурое пятно, похожее на ржавчину. Диагностика показала микрочастицы старой тканевой изоляции.

Чёрный провод.

Сергей всё понял достаточно, чтобы перестать задавать прямые вопросы.

— Ладно, — сказал он, опуская отвёртку. — Двадцать четыре часа.

Миронов чуть расслабился.

— Разумно.

— Я человек простой. Мне надо поспать, подумать, прикинуть деньги. Может, вы мне действительно карьеру спасаете.

Петрович бросил на Сергея короткий взгляд, но ничего не сказал.

— Именно так и стоит воспринимать, — ответил Миронов.

— А эту штуку пока оставьте. Если она вылезет, я позвоню.

— Это риск.

— Я люблю риск. Работаю в ЖКХ.

Миронов ещё несколько секунд смотрел на него. Потом согласился.

— Хорошо. Но