Старая любовь - Джек Кетчам

- Дора... сейчас не время...

- Извините. Вы. Убирайтесь.

Толстяк просто посмотрел на нее. Красивый галстук, - подумала она.

- Дора...?

- Ты меня слышал? Я сказала убирайся!

- В другой раз, Оуэн, ладно? - мужчина попятился.

- Джордж... Извини. Я позвоню тебе, хорошо?

- Конечно, Оуэн.

Он тихо прикрыл за собой дверь. Она достала из сумочки записку.

- Ты что, какой-то чертов школьник? Ты мне оставил гребаную записку? У тебя даже не хватает духу позвонить? Я могу только надеяться, что ты не будешь слишком плохо обо мне думать... Мы уже давно не чувствуем близости... Я всегда буду заботиться о тебе... Господи, Оуэн! Что это за чушь?

- Это правда, Дора...

- Кто она, ты, ублюдок?

- Никто, ради Бога.

- Ты гребаный лжец. Ты не можешь даже сам завязать шнурки на своих чертовых ботинках без помощи женщины. Я всегда буду заботиться о тебе... Я хочу знать, кто она, слышишь?

Ваза эпохи Цин на пьедестале рядом с ней была его любимой. Она датировалась концом семнадцатого века. Сорок лет простояла на подоконнике в музее Фицуильяма в Кембридже, Англия.

Она ударилась о стену с громким неприятным звуком.

Он выглядел потрясенным, глядя на осколки, разбросанные по полу. Она улыбнулась.

- Ты бы посмотрел на свою квартиру, - сказала она.

- Черт возьми! Я подам на тебя в суд, сука!

- Не подашь. Я позабочусь, чтобы это попало в газеты.

Она обошла стол и подошла к нему вплотную. К его чести, он не сдвинулся с места.

- Так кто же она? Я жду. Тебе нравится вон та маленькая статуэтка Кли?[1]

Ей стало интересно, что он увидел на ее лице. Что бы это ни было, он сдался.

- Никто, - сказал он. - Ты ее не знаешь.

И она обнаружила, что, хотя и ожидала этого, даже знала об этом, какая-то бедная грустная часть ее души до сих пор в это не верила. Надеялась, что это неправда. Женщины такие дуры, - подумала она. Кто бы она ни была, вероятно, такая же глупая в отношении мужчин, как и она сама. Она кивнула.

- Значит, я ее не знаю.

- Бывшая жена клиента, Билла Кертиса. Ты никогда с ней не встречалась.

- Зато я встречалась с Биллом. И что он думает по этому поводу?

- Понятия не имею, Дора.

Гнев прошел, иссяк. Разбился вдребезги вместе с вазой. В какой-то странный тревожный момент она даже не была уверена, зачем она здесь. Она повернулась, пошла к двери, остановилась спиной к нему и произнесла, не поворачиваясь к нему лицом:

- Возможно, ты спросишь ее, - сказала она. - Если, конечно, захочешь. В конце концов, это все из-за тебя, - oна покачала головой. - Я не использовала это слово много лет. Но ты действительно отстой, Оуэн, ты это знаешь? В истинном смысле этого слова? Это значит, что ты только берешь.

Она услышала, как он вздохнул.

- Черт возьми, - сказала она. - Как, в общем-то, и все вы.

Глава 2

Дора

У обочины перед входом в бар росло дерево, окруженное кедровой щепой и низкой декоративной проволочной изгородью, чтобы собаки не справляли под ним нужду. Десятки сигаретных окурков превратили щепу в кучу мусора. Она задалась вопросом, зачем кому-то понадобилось делать это и отравлять прекрасное дерево, когда вокруг было достаточно места на тротуаре, улице и обочине. Может быть, курение - это все-таки грязная привычка. А может, курильщики точно такие же, как и все остальные парни.

Ее окурок отправился в заполненную песком бетонную урну у двери.

Бар был пристройкой к дорогому ресторану в Ист-Сайде. Освещение было тусклым, столы и стулья - из красного дерева. Звучала приглушенная фортепианная музыка, что идеально соответствовало ее настроению. Ее рабочий день не принес ей того отвлечения, на которое она надеялась.

Еще не было пяти часов, было много свободных мест, и она села в дальнем правом углу, подальше от окна. Бармен в белой накрахмаленной рубашке и галстуке-бабочке улыбнулся, поздоровался и спросил, что ей принести. Она заказала яблочный мартини и наблюдала, как он смешивал, взбалтывал и наливал его в запотевший бокал до краев. Она потянулась за ним твердой рукой и сделала глоток.

Напиток был ароматным, холодным, восхитительным.

К тому времени, как она допила этот и еще один, места за стойкой были заняты, как и дюжина столиков, а уровень шума поднялся до такой степени, что она едва слышала музыку. Обычно она ограничивалась двумя бокалами, но на этот раз решила увеличить лимит. Когда принесли мартини, рядом с ней появился молодой человек. На нем были широкие подтяжки, дорогая рубашка и галстук и, по всей вероятности, он был моложе ее лет на пятнадцать. Такой себе не совсем занудный Ларри Кинг[2] в свои двадцать с небольшим.

- Привет, - сказал он.

Она посмотрела на него и увидела самоуверенного, улыбающегося парня с бутылкой пшеничного пива "Нью Бельджиум Саншайн" в руке.

- О, Господи, - сказала она и отпила из бокала.

- Эй. Что я не так сделал?

Она не могла придумать, что на это ответить, поэтому промолчала, а потом услышала свое имя.

- Дора? Дора Уэллс?

Она обернулась и увидела женщину, идущую к ней мимо яппи[3] в деловом галстуке, который решил переместиться на менее тернистую территорию. Женщина была примерно ее возраста, она улыбалась, была очень хорошо и со вкусом одета, слегка полновата и держала в руке коктейль "Манхэттен". Доре потребовалось мгновение, чтобы узнать ее, но когда она ее узнала, то ахнула, слезла с барного стула и обняла ее.

- Даже не верится, - сказала она. - Эста! Ты выглядишь...

- Я? Посмотри на себя! Ты выглядишь потрясающе! Это невероятно. Боже, сколько же лет мы не виделись?

- Двадцать с лишним?

- Двадцать пять, но кто их считает? Что ты здесь делаешь?

- Пью, как и ты. Я живу здесь. Я имею в виду, здесь, в городе. А ты?

- Штат Мэн. Портленд. Я приехала на конференцию по продажам. Господи, Дора...

- Эста...

Они снова рассмеялись и обнялись. В старших классах они не были особенно близки, но она всегда Доре нравилась. У них была общая черта - что в той школе было редкостью, но они вращались в совершенно разных кругах. Дора увлекалась изобразительным искусством и литературой, а