Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

употребить, безумец, лучший друг всех и каждого, настоящее светило светской жизни, — но когда веселье кончилось и в дверь постучала реальная жизнь, Карло так и не смог приспособиться. В двадцать и тридцать лет он переходил от одних случайных и безрадостных отношений к другим, и хотя ненадолго перебрался в Лос-Анджелес, вернулся в Блиссфул-Пойнт меньше чем через год — без гроша в кармане и снова в поисках работы, чтобы платить за жильё. Сейчас он переживал самый долгий период на одном месте работы со времён окончания колледжа — и пусть это было всего лишь обслуживание заправки на одной из городских улиц, казалось, оно хоть как-то его стабилизировало. Хотя и немного более уравновешенный, он нередко выглядел таким же беспокойным, как прежде, и по-прежнему боролся с проблемой пьянства, которая преследовала его большую часть двух десятилетий. Но по крайней мере теперь он, казалось, смирился с тем, что остаётся на месте и приводит себя в порядок. Всё же Кэтрин нередко бывало трудно долго и пристально смотреть на старого друга. Столько обещаний, столько потенциала — и всё сведено к едва тлеющему угольку.

Она вспоминала, как сидела в последнем жилище Карло — крошечной квартирке над небольшим магазином в одном из не самых привлекательных кварталов города — и продолжала искать ответы, которые, как она подозревала, навсегда останутся чуть за пределами её понимания. Шум шоссе подступал так близко, что гул машин нередко врывался в разговор.

— Я никогда не пойму, как ты выносишь здесь этот шум.

— Мне нравится шум, он занимает мысли. — Он улыбнулся игриво. — Эй, зато аренда дешёвая. И рядом живёт старая знакомая.

— То, что от меня осталось.

— От тебя осталось куда больше, чем от меня, — сказал он ровно.

— Это должно меня утешить?

На этот раз лицо Карло не выразило никаких эмоций, но грустные карие глаза смотрели на неё поверх очков для чтения, покоившихся на переносице. Он читал, когда она пришла, и, по всей видимости, забыл их снять. Его тщеславие прежде никогда не позволяло ей видеть его в очках. — На озере сейчас совсем тихо?

— Да, но я недолго там пробуду.

Карло сложил руки часовней и дал подбородку опуститься туда, где сходились пальцы. — Думаю, тебе определённо стоит попробовать начать где-то ещё, но при сложившихся обстоятельствах, Кейт, ты уверена, что это лучший способ справиться с тем, что произошло?

— Ты серьёзно предлагаешь мне там остаться?

— Не в ущерб здоровью и благополучию — нет. Я просто говорю, что бегство никогда не бывает ответом.

Кэтрин не была в этом так уверена.

— Поверь мне, — добавил он. — Я знаю. Я занимался этим большую часть жизни.

Воспоминания о том, как власти прочёсывали озеро, промелькнули в её голове — и о том, как она стояла перед теми же раздвижными стёклами и смотрела, как поисково-спасательные группы методично прочёсывают озеро в поисках Джеймса. Мили леса были прочёсаны, но никаких следов его не нашли. Шёпот в городе о том, что он лишился рассудка, породил множество теорий о том, что могло с ним случиться; самая популярная из них предполагала, что он ушёл в густой лес и поднялся в горы, где заблудился и в конце концов погиб. Он был странным, говорили люди, — поэт и чудак, державшийся особняком и редко общавшийся с кем-либо, кроме жены. Но здешние люди никогда по-настоящему не знали её, а тем более Джеймса. Были и те, кто подозревал её — так, как всегда подозревают супругов в первую очередь, — но она отмахивалась от таких людей и их слухов.

Если не считать Карло и Марси с Люком — местной пары, с которой Кэтрин и Джеймс дружили несколько лет, — у них было мало друзей или знакомых, с которыми они общались, а потому очень узкий круг людей, знавших их хоть сколько-нибудь близко. Марси и Люк развелись несколько лет назад, когда Люк, адвокат, связался со своей секретаршей и без промедления переехал из города. Хотя совместным застольям пришёл конец, Марси сохранила дружбу с Кэтрин и была рядом в те страшные дни после исчезновения Джеймса. Всего двумя годами моложе Кэтрин, Марси теперь тоже жила одна — её единственная дочь Саманта, которой исполнился двадцать один год, переехала к бойфренду в Бостон.

Марси и Карло поддерживали её как могли, и она любила их за это. Но в конечном счёте Кэтрин по-прежнему чувствовала себя очень одинокой в своём существовании без Джеймса.

Одинокой в той тьме, которая похитила его. В той тьме, что он оставил после себя.

И всё же Кэтрин старалась помнить, что мрачность окружала их не всегда. Первые несколько лет, что они прожили на берегу озера, были замечательными.

Безумие началось лишь после того, как озеро забрало ребёнка.

Джеймс нашёл тело ранним утром — оно плавало лицом вниз у небольшого мостика, с которого мальчик упал. По всей видимости, ребёнок ночью вышел из коттеджа, который снимали его родители, и пошёл к озеру. Полиция предположила, что в темноте он сорвался с мостика, ударился головой и утонул на мелководье в нескольких футах от берега.

Джеймс уже не был прежним. Всегда чуткий человек, он так и не смог оправиться от гибели маленького японского мальчика. А образ того, как он стоит на коленях в песке, стонет сквозь слёзы, и тело мальчика сжато в его объятиях — крошечные конечности безвольно свисают, как у брошенной куклы, — выжгся в её подсознании навечно.