Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

  Ты понимаешь? Я не могу сосредоточиться. Я... я не могу это остановить.

Это не твоя вина,  — повторяла она ему снова и снова. За ребёнком должны были следить его родители. Это трагедия, но ты — мы — ни в чём не виноваты.

Джеймс улыбнулся так, как она никогда прежде не видела его улыбки. Словно он знал что-то, чего не знала она. Много-много всего.

За несколько недель до исчезновения он начал говорить с ней туманными фразами и бормотанием, как будто был убеждён, что она понимает, о чём он. Дорогая,  — наконец сказала она, — ты говоришь со мной так, как будто разговариваешь сам с собой, — словно я всё понимаю без всяких объяснений, словно я у тебя в голове.

Ты никогда не захочешь туда попасть,  — ответил Джеймс. Никогда.

И он был прав.

Даже год с половиной спустя после его исчезновения большинство туристов не желали останавливаться на курорте, где сначала утонул ребёнок, а потом хозяин бесследно исчез несколько месяцев спустя. Не считая нескольких случайных гостей прошлым летом, коттеджи пустовали и приходили в запустение от небрежения.

То, что некогда было живописным и очаровательным местечком, обратилось в воспоминания и туман.

— Крупный застройщик сделал предложение о покупке собственности, — сообщила она Карло при последнем визите к нему. — Весьма существенное, надо сказать.

Он наконец заметил, что очки для чтения всё ещё на нём, и снял их. — Ты собираешься согласиться? — спросил он, кладя очки на маленький столик, заваленный разнообразными потрёпанными книгами в мягких обложках и тетрадями.

— Такие деньги упускать нельзя. — Она решила, что он задаст ещё вопрос. Когда этого не последовало, она сказала: — К тому же меня там ничто больше не держит, ничто не привязывает к озеру. Иногда я думаю, не было ли всё это проклято с самого начала.

Карло промолчал, понимая, что она имеет в виду то, каким образом они с мужем вообще смогли купить такую дорогую недвижимость. Отец Кэтрин умер, когда она ещё училась в школе, и хотя они были рабочей семьёй, он был щедро застрахован. Мать унаследовала почти триста тысяч долларов, а когда несколько лет спустя скончалась от рака лёгких, оставшиеся средства достались Кэтрин, её единственному ребёнку. Большая их часть ушла на покупку озера.

— Если бы не смерть родителей, мы никогда бы не оказались на том озере.

— Но ты там оказалась, — напомнил ей Карло. — Нельзя ставить под сомнение то, что уже произошло.

— А разве именно это и можно ставить под сомнение?

Она попыталась улыбнуться, но это вышло неубедительно. — Я знаю, звучит мелодраматично, но я даже изучала историю этого озера и леса. Сама не знаю, что надеялась найти — возможно, свидетельства других ужасных событий, которые происходили здесь на протяжении лет. Кто знает?

— Настоящее проклятие, значит? — Карло ухмыльнулся. — Нашла что-нибудь?

— Ты такой умник. — Она изобразила собственную усмешку. — Никаких записей о том, что на озере хоть что-нибудь когда-либо случалось, не нашлось. Оно было построено ещё в сороковые годы, и за все эти годы не было ни единого происшествия. Ни утопленника, ни смерти — что само по себе кажется почти подозрительным, но это правда. Всегда тихий и довольно прибыльный маленький курорт у озера, до обидного безо всяких событий. По крайней мере, до тех пор, пока не утонул тот мальчик.

— Ты ведь на самом деле не ожидала найти что-нибудь иное?

— Наверное, нет. — Она вздохнула. — То есть нет, конечно нет. Так или иначе, если всё пойдёт хорошо, в следующем месяце я подпишу бумаги и продам всё это. Я наконец-то впервые за многие годы начала представлять жизнь за пределами этого места. Я остаюсь в правах на жильё до конца этой зимы, но к весне должна съехать, чтобы рабочие могли начать сносить коттеджи и расчищать лес. Разумеется, при условии, что сделка состоится. Они намерены построить торговый центр у озера. Ужасно, я знаю, но мне нужно отпустить всё это, это место.

Солнце садилось, погружая квартиру Карло в темноту. Тень скользнула по комнате, точно вор. — Понятно, что тебя немного пугают их планы. Озеро долго было твоим домом.

— Но я не могу сейчас думать об этом. Я уеду и не вернусь.

Она ещё не решила, куда именно отправится, но, вопреки опасениям Карло, чувствовала, что единственная надежда на нормальную жизнь зависит от её способности начать сначала в другом месте. В конце дня — и в переносном, и в самом прямом смысле — единственное, в чём она была уверена, — это что нынешний сезон станет последним.

—