Гематофаги: Кровавое месиво - Стивен Козеневски

Позже в том же году, когда Кин опубликовал свой список лучших книг года, я с замиранием сердца пролистал его, отчаянно надеясь, что "Гематофаги" попадут в десятку. "Пожиратель мозгов Джонс" оказался на двенадцатом месте в его "Лучшем за 2013", что неплохо, но не так хорошо для маркетинга, как иметь возможность расписывать по соцсетям: "Одна из десяти лучших книг года по версии Гранд-мастера мирового хоррора Брайана Кина".

Каким-то образом, каким-то чертовым образом, Брайан Гребаный Кин, мой величайший из ныне живущих вдохновителей, назвал "Гематофагов" лучшей книгой вышедшей в 2017 году. Не двенадцатой. Не девятой, еле-еле влезшей в список. А абсолютно, мать твою, лучшей. Без сомнения, мое появление в подкасте и последующее одобрение Кина помогли взмыть книге на номинацию "Splatterpunk Awards" - премии, которая тогда еще только зарождалась.

"Пожиратель мозгов Джонс" был хорошо принят. Его даже номинировали на премию "Voice Arts". Но, хотя я время от времени люблю припоминать эту старую историю, особенно когда это годится для удачной смешанной метафоры, правда в том, что номинация на "Voice Arts" в основном отмечала невероятную работу чтеца моей аудиокниги, Стива Рипичи, а не меня. Номинация на "Splatterpunk Awards" была полностью моей собственной.

Я проиграл в обоих случаях, так что, по сути, это все бессмысленно. Спустя одиннадцать лет попыток я почти сдался, думая, что никогда не получу признания в виде индустриальной премии. А потом, в 2024-м, я наконец-то забрал ее половину. (Через выходные один из нас должен везти ее к другому домой, чтобы выставить у себя на следующие две недели.) Я очень горд, что теперь разделяю "Splatterpunk Awards" 2024 года за лучший рассказ с легендарным Четом Уильямсоном.

Кстати, о рассказах: если вы взяли этот сборник в руки, вы, несомненно, хотите поскорее перейти к следующим за ним коротким историям. Так что я позволю вам к ним приступить. Однако, если вы не читали мой предыдущий сборник "Да, я вампир", я должен предупредить сразу: я получаю огромное удовольствие от авторских комментариев и всякого рода вступлений-послесловий, вроде этого. Так что, если вам интересно, я с радостью покажу вам всю изнанку процесса - как "Гематофаги" и сопутствующие им истории появились на свет. Или, если хотите, просто пропустите все вставки и наслаждайтесь кровопийством - это тоже нормально.

И наконец, если "Кровавое месиво"- это начало вашего путешествия в то, что я отныне буду называть Гематовселенной, будьте уверены: вы можете насладиться каждой из этих коротких историй отдельно, без предварительных знаний. Но если они зацепят что-то в глубине вашего черепа (ха!), помните, что оригинальные "Гематофаги" и их повесть-приквел "Безкожая" сейчас выходят вместе в одном томе от "Crossroad Press". Ну, а если вы уже бывалый космический волк, то вы, наверное, примерно представляете, во что ввязываетесь.

В любом случае - приятного чтения!

- Стивен Козеневски

Международная штаб-квартира "Air Studio"

3 января 2026 года

Стивен Козеневски

"Гематофаги: Кровавое месиво" 

Рассказы из вселенной "Гематофагов"

Посвящается Дону Сейкерсу. Мне тебя не хватает, чувак.

"Кроваво-красное озеро"

Я просыпаюсь от того, что кто-то тянет меня за руку, которая свешивается с кровати. Обычно с этого начинается какой-нибудь дешевый рассказ ужасов, но я вас уверяю: это не дешевый рассказ ужасов, и под моей кроватью нет никакого монстра. Это всего лишь Марина, моя дочь. Стоит, зажав свою тряпичную куклу Петунию под мышкой, в своей обычной манере. По тому, что она одета в свой сине-белый купальный халат, я догадываюсь, зачем она меня так рано беспокоит.

- Что за переполох с утра пораньше, зеница моего ока? - спрашиваю я.

- Папа, - отвечает она, - мне ужасно хочется искупаться.

- Ну и что тебе мешает? - говорю я. - Ты можешь плавать когда захочешь, лишь бы не после заката, и чтобы за буек не заплывала.

Я сам поставил тот буек - просто герметичную бочку, привязанную к тяжелому камню, чтобы отметить для себя лучшее рыболовное место в нашем озере. То, что это заодно ограничило самую безопасную зону для купания дочки, было простой случайностью.

- И я вижу, - продолжаю я, - хоть для старика вроде меня и рановато вставать, солнце, слава Богу, уже озаряет этот мир. Так зачем же ты нарушаешь мой сон?

Девочка опускает голову, словно я ее обидел. Ей неловко объяснять причину, но мне еще более неловко оттого, что я заставил ее чувствовать себя так. Я беру ее за подбородок и поднимаю ее глаза - не то, чтобы со слезами, но и не совсем без них - к своим.

- Расскажи мне, что стряслось, милая, - говорю я, стараясь вложить в голос всю возможную нежность. - Я ведь знаю, как тебе тяжело после смерти мамы, и мне совсем не хочется делать тебе больно своей резкостью.

- Озеро красное, как огонь, папа.

Она рассказывала мне много разных историй о вымышленных людях и событиях, но такого я от нее еще не слышал. Я бы ее хорошенько отчитал, если бы она врала, но у меня странное тревожное чувство в животе, а на ее лице нет и тени обмана, ни веселого, ни какого-либо другого.

Я встаю, натягиваю тапки и подхожу к окну. Прекрасное утро в Зарефате, солнце почти взошло, заливая горизонт всей палитрой фиолетовых и оранжевых оттенков. И хотя это может быть просто игрой тех же утренних лучей, я вижу, что Марина не врет. Озеро, на котором мы живем, ярко-красного цвета – по крайней мере, настолько близкого к красному, что разница кажется мне несущественной.

- Как странно! - говорю я в изумлении. - Хотя я слышал о подобном раньше. Должно быть, это цветение красных водорослей, доченька.

- Это не опасно, папа? - спрашивает она.

- Нет, насколько я знаю, хотя, признаться, знаю я не так