Кровавое месиво: Мерзкие истории - Торстен Шайб

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

"КРОВАВОЕ МЕСИВО: Мерзкие истории"

(антология сплаттерпанка) 

Торстен Шайб

"НОЧНЫЕ ВСТРЕЧИ" 

Крики и лязг цепей. Истощенное тело девушки корчится на грязном матрасе. Каждое ребро проступает под серой кожей. Лицо ввалилось - она похожа на раковую больную в терминальной стадии, а не на пятнадцатилетнего подростка. Раздутый живот от этого кажется еще более гротескным.

Следующая схватка бьет ее с силой курьерского поезда. Мышцы сводит. Крик становится громче. Липкая слюна с каждым вздохом выплескивается через треснувшие губы. Зубы стиснуты так, что десны начинают кровоточить. Вены и жилы на шее и лбу вздуваются, как стальные тросы. Сосуды в глазах лопаются, заливая белки алой краской. Неровное мерцание свечей ласкает ее голое, залитое потом тело.

Существо у изголовья матраса плевать хотело на муки своей жертвы. Оно безучастно наблюдает за неминуемыми родами. Начались потуги. Отошла слизистая пробка. Глаза Отца сужаются. Зрачки вспыхивают зеленым. Губы надуты, подбородок сморщен. Его корявые пальцы гладят нижнюю челюсть. Звук - будто наждачной бумагой зачищают шершавую поверхность.

Девушка все еще кричит. Шейка матки раскрывается. Еще больше крови, еще больше слизи. Отец беспокойно переносит вес с ноги на ногу. Из нее медленно выдавливается нечто серое. Головка. Давление опорожняет кишечник. Желтовато-коричневые фекалии разлетаются по матрасу. Вонь адская - смесь протухшего молока и прогорклой рыбы.

Отец делает долгий, глубокий вдох. Кровь в ушах пульсирует громко, как ударные в оркестре. Из горла вырывается низкое гудение.

За головкой следуют плечи. Медленно. Слишком медленно для Отца. Его лапища ложится на маленький череп и тянет.

Крики девушки уходят в немыслимые сферы, становятся все пронзительнее. Что-то рвется у нее в горле, и вдруг она безошибочно чувствует во рту вкус крови.

По животному хрюкнув, Отец извлекает остатки тела младенца из чрева матери. Темные сгустки крови, желтоватая слизь и моча оседают на его клетчатой рубашке, потертых темных вельветовых штанах и таком же пиджаке, состояние которого не менее плачевно. Он не обращает на это внимания. Как и на теплые липкие брызги, попавшие на лицо. Несколько капель залетают на губы. Он слизывает их.

С той же отрешенностью он принимается за влажно поблескивающую пуповину. Одного укуса достаточно, чтобы отделить ее от маленького тела. Он швыряет пуповину, которая с чавканьем падает на матрас. Вязкая масса неспешно растекается по материи, переливается через край и капает на пол - в такт с каплями ленивого свечного воска. Большой палец Отца быстро стирает околоплодную пленку и слизь с лица маленького существа.

Он проверяет, не забиты ли ноздри. Взгляд скользит по телу странного серого нечто у него в руке. Человеком это можно назвать лишь с большой натяжкой. Пальцы ног и рук соединены хрупкой кожистой перепонкой, пронизанной темными венами. Одна ступня вдвое короче другой, ручки - жалкие недоразвитые культяпки. Половой орган напоминает уродливый корень мандрагоры. На туловище, помимо бесчисленных деформаций, имеется по три боковых прорези - жабры. Венчает эту диковинку голова с двумя овальными дырами на месте носа. К ним примыкает уродливая волчья пасть. Мелкие бородавки покрывают щеки, подбородок, забрались даже на лоб.

Такое зрелище любого человека обратило бы в паническое бегство - только не Отца. Почти с умилением он впитывает каждую деталь существа. Внутри него все превратилось в бурное море. Он хватает новорожденного за ногу и поднимает вверх. То даже не шевелится.

Шлеп!

Удар по прыщавому заду маленького существа ничего не меняет. Оно по-прежнему болтается вялым мешком вниз головой.

Шлеп!

Следующий удар тоже остается без последствий. Сзади, за спиной Отца, поднимается многоголосый гвалт из хрюканья и шипения. Он не обращает внимания. Вместо этого бьет снова. И потом еще раз, и еще...

Девушка ничего этого не замечает. Вместо смерти она пока задержалась в приемной сурового Жнеца. Истощенное тело ее сотрясается. Под закрытыми веками глаза катаются, как два шарика. Обрывки воспоминаний проносятся перед внутренним взором, словно снаряды. Картины, голоса, чувства. Части прошлого, которое она забыла так же, как и собственное имя.

Правда бьет Отца как удар молнии - и приносит с собой бесконечную ярость и бездонное отчаяние. Теперь орет он. В последний раз он трясет аномального уродца. Безжизненное тело дергается, как кукла.

Затем он рывком поворачивается к своим детям. Уродливым созданиям, которые имеют счастье - действительно ли? - быть живыми. Тварям без интеллекта. Срать, трахаться, жрать. Они не знают ничего другого. Как черви, извиваются на полу, не способные говорить. Вместо этого они шипят, рычат, пускают слюни. Бесконечно печально смотрит Отец на мертвый сверток в последний раз, а затем бросает его своим детям на поживу. Существа набрасываются на угощение, как пираньи на подбитое животное.

Отец наблюдает за чудовищным пиршеством со стоическим безразличием. За его железным лбом происходит какая-то работа. Одна шестеренка цепляется за другую. Эти дети тоже произошли от его семени. Когда-то он производил на свет непобедимых воинов. Но за столетия его семя выродилось. После уродов его жертвы рожают лишь мертвых младенцев. И с каждой новой неудачей время тает все быстрее. Его время.

Пусть он чувствует приближение возвращения Владыки - его воскрешение все равно случится уже после того, как Отец уйдет. Но много лет назад он дал клятву, обязался служить Владыке. Даже после того, как его час пробьет. А для этого нужно произвести потомство; способное потомство. Отродья, которые он сможет обучить и которые в итоге станут верными слугами Владыки. Червеобразные твари, что он до сих пор создавал, для этого не годятся. Пусть они вышли из его чресел, и он не может убить собственное семя - в конечном счете они бесполезны.

Но так легко он не сдастся. Не смеет сдаться.

Конрадт должен найти мне новую.

Он отворачивается. Возвращается к