Кровавое месиво: Мерзкие истории - Торстен Шайб

Тем временем его жертва испускает дух. Конечности неподвижны, голова заваливается набок. Отец взваливает ее на плечо и направляется в заднюю часть своего добровольного убежища. Там, на ржавой трубе, висят длинные мясницкие крючья. Он насаживает ее спиной на крюк. Мертвое тело раскачивается в воздухе, как свинья на бойне. С пола Отец подхватывает штырь строительной арматуры. Передний конец зазубрен и смертельно остер. Идеальный инструмент для его работы.

Но прежде он задвигает под мертвую помятый чан. Не следует упускать ничего. Разумеется, он мог бы взять топор или один из многочисленных ножей. Но с арматурой сам процесс доставляет ему куда больше удовольствия.

Без промаха он вгоняет острие в правую сторону шеи. На входе рвется внутренняя сонная артерия, на выходе с другой стороны - внешняя. Затем наступает черед обеих бедренных артерий. Чтобы кровь стекала лучше, он раздирает раны. Соединительная ткань не сопротивляется.

Он отступает на шаг и наблюдает за истечением крови. Его личное представление о кровопускании. Журча, вытекает густая животворная влага и окутывает труп багряным плащом. Распространяется типичный металлически-сладковатый запах.

Когда первый чан наполняется, Отец отставляет его в сторону и заменяет следующим. На этот раз он целится в область чуть ниже солнечного сплетения. Одним движением вспарывает торс. Вялый кожный лоскут расходится, как театральный занавес. Затем Отец начинает ковыряться внутри. Влажные петли кишок отправляются в чан первыми. Волокнистые куски мяса знаменуют середину, остальные органы - эпилог. Остается пустая оболочка - кожа и кости. Это можно будет переработать позже. Особенно кожу. Он обожает натягивать кожистую эпидерму на рамы и выделывать ее. Краска для этого у него есть.

Без усилий он взваливает полный до краев чан и возвращается к своим детям. Их мутные глазенки смотрят в предвкушении. Отец не обманывает ожиданий. Он кидает им один за другим отборные лакомства. Кроме кишок и сердца. Их он съедает сам. Особенно любит сердце.

На Отца наваливается неожиданная тяжесть. Не только из-за мертвого ребенка. Как долго он влачит это существование! Он тоскует по тем временам, когда они с Владыкой беспрепятственно шествовали по лику земли. Беспрепятственно истребляли целые края. Одно упоминание их имен обращало целые народы в бегство. До тех пор, пока... да - пока... Он и сам не знает, что пошло не так. Да и не важно. Он чувствует, что возвращение Владыки вот-вот произойдет. Только это и важно. Тогда все будет как в старые добрые времена. Возможно, даже лучше. Тогда и бесчисленные арсеналы людей ничего не смогут против них поделать.

В то же время Отец чувствует, что его время понемногу истекает. Но он не хочет уйти с мыслью, что подвел своего Владыку. Он - слуга, а значит обязан позаботиться о собственном потомстве.

Хорошо бы у следующей получилось.

* * *

Ларс смотрит в зеркало заднего вида. Нет, рога у него все еще не выросли. Хотя он бы не удивился, если бы обнаружилась пара. Таких красиво изогнутых, как у Хеллбоя.

Ну да, мерзавка действительно наставила ему рога. Сверхурочные, конечно! Что поделать - тяжелый бизнес, недвижимость. А на самом деле она каталась по простыням со своим боссом. Пока Ларс не раскрыл ее секрет. Застал их на месте преступления. Сняли номер в городской гостинице, как два подростка. Это зрелище въелось в его сетчатку как клеймо. Как он орет на горничную, чтобы открыла дверь - и тут же становится свидетелем того, как Лизу отоваривают сзади. После этого он просто убежал. Наверное, ошибка, вынужден он теперь признать. Но мыслить ясно было просто невозможно. Да и сейчас не получается. Вот уже больше часа он колесит без цели и смысла. Что делать дальше? Понятия не имеет.

По крайней мере - ночные огни его немного утешают. Ему кажется, будто он едет сквозь параллельный мир. Привычное кажется чужим, и наоборот.

Снова взгляд в зеркало. Все по-прежнему. Никаких рогов. Музыка - внезапно накатывает на него. Он включает автомагнитолу. Посмотрим, что там на плеере. Когда он слышит интро акустической версии, сразу за которым следуют светлые гитарные переборы, глаза его расширяются. Ох. Ты. Ж. Блядь.

Только не эта песня. Общий их любимый хит из лучших времен: "I heard Ramona Sing" Фрэнка Блэка, которому Ларс в эту секунду с огромным удовольствием выпустил бы кишки. И все же он не может, не хочет переключать на следующий трек. Звуки так же манят, как пение дюжины гологрудых сирен в Эгейском море. Но они же и ранят. Боль просто жуткая. Картинки из безвозвратно неремонтопригодного прошлого мелькают в его черепе. Слезные каналы обеспечивают соответствующую смазку. Соленую, горячую и жгучую. Он моргает, прогоняя их. Слизывает сопли с верхней губы.

Где-то глубоко внутри я, должно быть, настоящий скрытый мазохист, - подает голос одна из его субличностей. Скверный момент.

Это чувство вызвано позывом, который с каждой секундой становится все настойчивее. Он резко выворачивает руль, с возмущенным визгом шин съезжает с скоростного шоссе Кайзервертдамм и меняет вид нефтяных вышек на лазурно-синий сигнальный цвет заправки. Паркуется рядом с самообслуживаемой мойкой. Чуть дальше, у туалетов, собралась компания малолеток вокруг "Mерседеса". Курят, пьют, ржут, несут херню. Конечно, крутые парни отпускают пару отравленных стрел и в сторону Ларса. Его это не колышет, он пропускает их мимо ушей.

Стеклянные двери разъезжаются, приветствуя его и приглашая в райское царство ночного шопинга. Там, где закон о закрытии торговых точек не действует. Спасательный якорь для страдающих бессонницей, пьяниц и отчаявшихся этого мира. Он никогда в жизни не думал, что окажется среди них. Как же можно ошибаться...

Быстрый взгляд по сторонам говорит ему, что народу мало. Одна морщинистая красотка ковыряется в снеках. У журнального стенда стоит засранец с сальными волосами и возбуждается над свежим номером "Пралине". Его правая рука исчезла под спортивными штанами. Не нужно быть астрофизиком, чтобы догадаться, чем он там занят. За кассой тощая девчонка от скуки подпиливает ногти.

Ларс глубоко вздыхает и направляется в дальнюю часть. Туда, где стоит тяжелая артиллерия. Долго раздумывать не надо. Главное, чтобы накрыло как следует. Значит, берем бутылку "Джека Дэниелса" и две бутылки "Московской". Сегодня без разогрева. У Ларса уже есть план: найти тихий уголок и первую пару бутылок засадить залпом - нахрен, как бы плохо ему ни стало. Третью он будет смаковать. В качестве приправы для самоненависти, которая теперь уж точно накатит.

На кассе он протягивает