Магазин жутких игрушек - Влад Райбер

Мама нахмурилась и сказала мне ледяным тоном:

– Сын, прячь свои вещи получше.

Моя злость пересилила стыд, я вскочил и заорал:

– Мои вещи в моей комнате! Зачем она туда заходит?

– Не ругайся, – сказала мне мама; увидев, как я зол, она все-таки встала на мою сторону и сказала моей сестре: – Вера, не ходи в комнату брата без разрешения.

Верка сказала, что заходила только один раз, чтобы полить цветы, потому что я не поливаю. Вранье! Лгунья растет! Она никогда не поливала цветы у меня в комнате.

– Мам, ты не видишь? Она тобой манипулирует! Говорит при тебе про меня всякое, чтобы опозорить! Почему ты на это ведешься? – кричал я, трясясь от злости.

– Нехорошо так делать, Вера. В чужие комнаты заходить нельзя. И не надо специально подначивать брата. Договорились? – Мама была строга. Я не помню, когда в последний раз она защищала меня в спорах с Верой. Такое случалось очень редко. Обычно, что бы она ни делала, доставалось мне.

Я перестал кричать и сел за стол. Верка сидела с таким лицом, будто ее обидели. Меня бесило то, что она так и не осознала подлость своего поступка. И, скрипя зубами от гнева[28], я ей сказал:

– Если ты еще раз войдешь в мою комнату, я тебя уничтожу, поняла меня?

Конечно, я говорил не всерьез, в жизни и пальцем ее не трогал. Но тут она разревелась. Скривилась, покраснела и стала рыдать.

Тут и отец прибежал, стал спрашивать, что случилось. Родители повели Веру в комнату, стали с ней сюсюкаться, как с пятилетней. В слезах Верка присела им на уши и начала говорить, что ее в этой семье никто не любит, что родители всегда защищают меня, а она всегда для них плохая. Какая наглая ложь! Ведь все наоборот!

Мама и папа сидели, обняв негодяйку с двух сторон, а она говорила, что все лучшее дают мне. Даже мамин старый телефон, который просила Вера, подарили мне на день рождения. И тогда отец сказал ей, что как только получит отпускные, купит ей новый телефон. Вера просияла. Это была не злорадная ухмылка, она улыбалась, как невинный счастливый ребенок, будто не понимала, какой ценой досталось ей это обещание. Негодяйка! Она все равно вывернула ситуацию себе на пользу.

Я рассвирепел, пытался напомнить родителям, с чего все началось, но было поздно. Они хотели утешить свою дочурку и просто отмахивались от меня, говоря, что я должен вести себя как взрослый.

Когда Верка осталась одна, я сказал ей, что это нечестно – выпрашивать подарки слезами, а она мне сказала:

– Иди пиши про свою любовь!

Как же мне хотелось сказать ей что-то острое в ответ! Вот в такие моменты я и начинаю думать, что лучше бы не рождался на свет. Или желаю, чтобы со мной что-нибудь случилось. Представляю, как родители оплакивают меня на похоронах и жалеют, что не любили меня так же, как Веру.

Это была мимолетная мысль, но все же в ту минуту я подумал, что когда мертвый Дима явится снова, я скажу ему, что он может забрать мое тело.

Нет, ни за что! Я этого не допущу!

11 июля 2004 года

Я катался на велосипеде с Коляном и Дреем. Мы давно не встречались, я не хотел их видеть. Устал от их насмешек. Но они заметили, что я пропал, и забеспокоились. Точнее, Дрей начал беспокоиться. Он звонил мне вчера вечером, спрашивал, все ли в порядке.

Я все ему высказал про вечные подколы и про боксерские перчатки напомнил. Дрей не стал ничего отрицать, он извинился и сказал, что идея с издевательской открыткой была ему не по душе – это уже перебор.

Когда рядом нет Коляна, Дрей нормальный парень. И у него хватает духа признавать, что он где-то перегнул.

Я согласился покататься. Колян старательно пытался меня задеть. Мы ехали в горку, я немного отстал от пацанов, а когда догнал, Колян сказал:

– Вот что бывает, если велик собран из металлолома.

Я был молчалив и непроницаем. Он в конце концов замолчал: понял, что я игнорирую его шутки, а Дрей их не поддерживает. Колян, наверное, почувствовал себя изгоем в нашей компании и сразу притворился добряком.

Колян ведет себя со мной по-хамски из-за своих внутренних комплексов. В своем классе он совсем не крутой парень.

Мы поехали за город, развели костер и поджарили свежий хлеб. Атмосфера была душевная, но потом Дрей рассказал, что на днях умер один парень. Несчастный случай.

Колян об этом тоже слышал, а я нет. Звали того пацана Глеб Юрасов, он учился в седьмой школе. Я его не знал.

– Там целое расследование было, как в Америке, блин. Он просто стал какой-то невнимательный и прошел через дорогу на красный свет. С ума сошел, – сказал Дрей.

Я спросил, почему Дрей так считает? Ведь такое могло случиться с кем угодно. Мой друг ответил:

– Точно тебе говорю! Он всем рассказывал, что к нему приходила девочка из параллельного класса. А эта девочка умерла еще в начале июня.

От этих слов я вздрогнул.

Колян спросил:

– Как приходила? Во сне, что ли?

Дрей ответил:

– Нет, говорил, что всюду за ним ходила мертвая. А еще рассказывал, что в его комнате постоянно ползают жуки[29]. Его к врачу водили, он ничего не соображал. И зачем его вообще одного отпускали на улицу? Ясно же было, что парень не в себе.

У Коляна глаза загорелись, он любит всякое мистическое.

– А вдруг правда приходила! – сказал он.

– Не знаю. Я в привидения не верю, – ответил Дрей.

Только я из нас троих понимал, что на самом деле происходило с тем парнем, но рассказывать друзьям не стал, а только осторожно спрашивал, что Дрей еще знает про видения того парня.

– Рассказывал, что девочка домой к нему приходила, на улице его встречала. Мертвая! Фу! Говорить противно! – ответил Дрей и закрыл тему.

Знал бы он, каково мне видеть подобное.

Здесь неразборчиво

…

Сегодня мертвый Дима был в моей комнате ночью. Я ненадолго проснулся и увидел его – он стоял у окна. Ничего не говорил, просто стоял. Я лишь повернулся на другой бок и снова заснул. Он знает, о чем я думал вчера, он просто ждет моего согласия. Но я не отдам свое тело этой мерзости.

12 июля 2004 года

Все