Ибо мы грешны - Чендлер Моррисон

напротив живой девушки, пока она болтает о своем обыденном детстве и своих любимых романах Николаса Спаркса, никогда меня не интересовала. Я бы с таким же успехом пошел трахаться с негром, цитирующим порно, – тем торчком, студентом из Уганды.

Спусти мне на сисечки.

Раздвинь булки пошире, сучка.

Затяжка, еще затяжка, колечки дыма.

– С чего ты взяла, что я никогда не был на свидании? – спрашиваю я у Хелен.

Она смеется.

– Ну, ты – асоциальный больничный охранник, который предпочитает мертвых девушек живым. Это точно не дает тебе права баллотироваться на звание самого завидного холостяка Кливленда. Опять же, ты кажешься мне довольно прямолинейным парнем – что также делает тебя человеком, не особо подходящим на роль успешного посетителя сайтов знакомств.

– Тогда почему ты хочешь пойти со мной на свидание?

– Заметь, это ты первый сказал слово «свидание», а не я. Я как раз не настаиваю ни на чем особенном. Просто… ох, не знаю, так ли хорошо понимаю тебя, как кажется, но… мне просто не с кем нормально поболтать. Кроме тебя. Может быть, я просто хочу узнать тебя получше.

– Да было бы что узнавать. И, помимо всего прочего, я… буду занят. – Последняя фраза звучит вымученно и слабо, я бы и сам себе не поверил, услышь такое, – поэтому неудивительно, что по лицу Хелен видно: она на подобное фуфло не купилась.

– Ну пожа-а-алуйста, – протягивает она, чем-то напоминая сейчас мою компаньонку по лабораторным работам, шлюховатую девицу, чье сексуальное одолжение я ни капли не оценил. Любой другой парень счел бы меня идиотом за то, что я хочу отклонить предложение Хелен, но, в отличие от студентки колледжа, она, похоже, не обижена и не раздражена отсутствием интереса с моей стороны. Вместо этого выражение ее лица терпеливое и безмятежное. Может быть, это из-за ее лекарств от мигрени.

Или, может быть, она действительно способна понять меня?..

– Ладно, – говорю я, не в силах удержаться от недовольства в голосе. Однако мой тон, видимо, ее не беспокоит, потому что она улыбается и наклоняется, берет меня за руку. Я слегка вздрагиваю от этого своеобразного проявления уж не знаю чего – привязанности? Сердечности? В кои-то веки я ловлю себя на том, что сожалею о своей неспособности понять, что же людей толкает на эти странные маленькие жесты.

– Завтра вечером, идет? – спрашивает Хелен, отпуская мою руку и делая небольшой шаг назад – как будто она отказывается от моего личного пространства теперь, когда получила то, что хотела.

– Да, – говорю я. – Завтра вечером я совершенно свободен. У меня выходной. – Интересно, могла ли она как-то узнать об этом заранее? Не становлюсь ли я из-за нее параноиком?

– Отлично, – говорит она, снова улыбаясь. – Ты знаешь, где я живу. Заедешь к восьми?

– Как скажешь.

– Уверяю, все пройдет шикарно. Я не из этих легкомысленных дурочек – я не жду от тебя романтического первого свидания с красной дорожкой из роз.

Я вздрагиваю при слове «первого».

– Это не свидание, – повторяю я с нажимом.

– Ты первый сказал это слово, – напомнила она мне с лукавой улыбкой.

– Послушай, – предупреждаю я, – я такой дурью не маялся раньше. Я не читал «Дневник памяти», «Сумерки» и прочую дребедень. Не ожидай, что я с ходу сворочу горы, о’кей? Тебе со мной не понравится. Со мной скорее скучно, чем никак.

– Я обещаю, что не буду ничего от тебя ожидать.

– Ладно. Тогда я заеду за тобой в восемь. – Я кашляю в кулак. – Гм, ну, сейчас мне нужно идти. Пойду… посмотрю, что там на камерах.

– Посмотри, – дозволяет она с понимающей улыбкой. – Конечно. Увидимся завтра.

– В восемь?

– Ага.

– По рукам.

И это – весь наш разговор. Я хочу еще покурить, но пора сдавать назад – теперь, когда все утверждено, меня подташнивает от беспокойства. Да что там «подташнивает» – натурально так тошнит. Убедившись, что никто – в первую очередь, конечно, Хелен – меня не видит, я бегу со всех ног в туалет. И блюю от души на белый фаянс.

Умываясь у раковины, я уже думаю о том, как из всей этой передряги выбраться.

Но я так ничего и не придумал.

И, по причинам, неведомым мне, я стою перед зеркалом в своей спальне и поправляю узел галстука. Какой абсурд!

Из-за моего незнания культуры знакомств – черт, даже слово «свидания» вызывает у меня тошноту – сегодня утром я обратился к «Гуглу» с поисковым запросом «как подготовиться к свиданию в ресторане». Как и ожидалось, выпало мне пугающее обилие статей с советами, что варьировались от чрезмерно простых до гротескно переусложненных. Я выбрал статейку, мне показавшуюся наиболее безыскусной – я ведь тоже далеко не всем располагаю. Бриолина или косметической маски для лица у меня точно не сыщется в хозяйстве.

Итак…

Закажите столик.

Ну, с этим все просто. Я нашел симпатичный ресторан в центре города под названием «Набоков» и забронировал столик на двоих на восемь тридцать вечера.

Выберите наряд.

В статье содержались всевозможные советы, соответствующие типу заведения, в котором предстояло сидеть, а фотографии на веб-сайте «Набокова», казалось, подпадали под категорию «стиль смарт-кэжуал». Я выбрал простую черную рубашку, черный галстук, приличную пару черных джинсов и черные туфли, которые ношу на работу.

Я осознаю – вроде как впервые за жизнь, ибо обычно не обращаю внимания на подобное дерьмо, – что в моем гардеробе нет ни одного предмета одежды, который не был бы черным.

Не думаю, что Хелен это как-то напряжет.

Не думаю, что женщину, которая жрет трупы абортышей, способна такая фигня напрячь.

Подумав, я добавил к ансамблю свою единственную легкую спортивную куртку, которую надевал лишь по одному случаю – на похороны моей матери. Юмор висельников жив и здоров!

Нанесите небольшое количество одеколона.

Вот вам и первые трудности. Я, конечно, не из тех парней, которые когда-либо пользуются одеколоном, поэтому мне пришлось отправиться в магазин «Диллард» в Вилла-Виде. Не видя необходимости спускать пару сотен долларов на то, чем я воспользуюсь лишь раз, я, лукаво не мудрствуя, прибрал к рукам крошечный флакончик-пробник от «Версаче». Продавщица как бы невзначай крутилась возле меня и все спрашивала раздражающим голосом, хочу ли я купить что-нибудь, и я всерьез подумывал о том, чтобы разбить ей физиономию о стеклянную витрину.

Но, в конце концов, я человек мирный, к насилию не склонный.

Купите ей цветы.

Я до одурения ненавижу цветы. Этот пункт я бы с легким сердцем пропустил, но на пути из «Дилларда» мне попался цветочный магазин, так что вроде как сама логика Вселенной мне подсказывала, что я