Молох Мори - Мираниса Мираниса

взглядом, уставилась на дом Бенджи. Тот пустовал. Пахло травой – кто-то совсем недавно скосил всю зелень на палисаднике. Да и на окнах не было следа от недавнего мелкого дождя. Сквозь чистые стёкла кто угодно мог глядеть изнутри.

– Как думаешь, куда он делся? – тихо спросил Манус.

– Мне кажется, утопился, – задумчиво ответила Района.

– Не может быть. Волны принесли бы его обратно.

– Это всё сказки.

– Откуда ты знаешь? Всё возвращается на Мори. Живым или мёртвым. Ты ведь вернулась.

Района не нашлась с ответом. Вдохнув – и выдохнув, – она потёрла ладонями бёдра. Манус, будто вторив ей, вдохнул. Но выдоха женщина не услышала.

– В любом случае Бенджи сейчас в лучшем мире. Не то, что мы, – проронила О'Лири и стыдливо опустила голову.

– Он был так молод. Чуть старше Оскара.

Манус тихо роптал, но шёпот его звучал сокрушительнее любого плача. Района вновь покосилась на старика. Ничего особенного.

– Как думаешь, сюда нагрянет война?

– Вряд ли, – ответила торговка.

– Алистер говорит, весь мир раздирают пожары.

– Мне хочется верить, что мы никогда не узнаем на своей шкуре её невзгоды, – промолвила О'Лири, а затем усмехнулась. – Впрочем, отчасти уже узнали. Но лишь немного, к счастью.

– Да. Вот и Алистер говорит…

– И ты туда же, Манус? – проворчала Района. – На этом острове говорят хоть о чём-нибудь ещё? Только и делаете, что перемываете все кости этому пастырю.

– Ты не понимаешь, Района. Он – мост во внешний мир. Хоть что-то свежее на острове.

– И что тебе даст этот мост? Боже, будто до него на Мори и жизни не было.

Старик уставился на морийку, широко распахнув глаза, а затем разочарованно покачал голову. О'Лири была уверена, что права. Но всё же взгляд Мануса заставил её поёжиться. Наклонившись, он облокотился на колени и поник головой.

– Ты помнишь, где мы схоронили Томаса, верно? Давно была за его домом? Вспомни кладбище.

– Не начинай…

– На Мори больше мертвецов, чем живых. И этим всё сказано. Остров гибнет.

– Не драматизируй, Манус, – пробубнила Района.

– Из всей ребятни на этой жалкой земле остались лишь дети Эдалин и Маргарет. Ну и Оскар, разве что. Одни старики, которые сегодня-завтра сгинут.

– И что с того? Может, скажешь, что остров проклят? – лавочница усмехнулась. – Мол, на Мори завёлся божок, требующий жертв. Никто отсюда не может сбежать, даже те, кого занесло случаем. А учитывая, что своих становится всё меньше, остров заманивает людей с моря.

Манус выпрямился. Грудь его расширилась на глазах от глубоко вдоха. Лицо сделалось суровым. Сильнее обычного. Глаза сузились, будто им сделалось холодно от морозного ветра.

– Скоро здесь ничего не останется. Вот он, Молох этого острова. Душегуб Мори.

– Какое ко всему этому имеет отношение мутный тип Алистер? Вы просто купились на его лесть.

Района раздражённо махнула рукой и отвернулась в другую сторону. Видеть пустующий дом Бенджи она больше не могла. То ли обида, то ли разочарование жаром клокотало в груди. Но когда Манус наконец закурил трубку, её словно немного отпустило. О'Лири бросила нерешительный взгляд на собеседника. Старик всегда курил. А Района всегда не любила перемены.

– Что-то меняется, – прошептал Манус.

– Не хочу, чтобы что-то менялось. Пусть Мори остаётся неизменным.

– Ты про остров или про свою жизнь? – морщинистое лицо озарилось слабой улыбкой. – Помнится мне, однажды Мори изменился в лучшую сторону. С приездом тебя и твоей мамы.

– Да? А теперь послушай, что я тебе скажу. Этот остров – худшее, что случалось в моей жизни.

Вдали угрожающе прогремели небеса. Тучи клубились над макушками беседующих. Дождь непременно должен был пойти. Во всяком случае, Района ждала. Нога ведь ныла. Подняв голову, она внимательно рассматривала облака. Их мягкие витки на этот раз казались тяжелее обычного, расплываясь в бесконечных волнах. Вот-вот должна была упасть первая капля.

– Я дружил ещё с твоей мамой.

– Знаю. Потому ты единственный на Мори, кто не раздражает меня. Ну, пока не начинаешь болтать о всяких глупцах.

Манус усмехнулся. Района слабо улыбнулась в ответ.

– Думаешь, у Бенджи был план? – тихо спросил мужик. – Однажды ночью он достал лодку, которую прятал, может, где-то за домом, и уплыл на ней в тихое море. Многие ведь бегут отсюда. Ты тоже пробовала.

– Может и сбежал. Видимо, ему повезло больше, чем мне. Раз не вернулся.

– А почему вернулась ты?

Района не знала. Причин числилось множество, но на ум не приходила ни одна. Времена и люди, маленькие трагедии и собственная глупость – женщине роптать хотелось на всё сразу. На одиночество, на вредные души вокруг. На легкомысленную мать. На себя саму. Однако история Районы казалась не более печальной в своём уродстве и не более удивительной в красоте, чем рассказы прочих. Вот только хранила она её тщательно. Слишком тщательно, чтобы, наконец, стать свободнее.

Району О'Лири принесли на Мори материнские руки. Без отца и дома, она научилась жить на маленьком клочке земли и скал. Но тогда даже сам Мори казался девочке слишком большим – весь мир состоял из одних лишь женщин: неё и матери. В те времена остров помнился Районе краше. Она ведь видела лишь сквозь мамины пальцы и слова. Приходилось общаться с людьми, но и тех можно было вынести. Нужды в остальном мире не было, когда рядом была и подруга, и союзник, и ноша. А потом мама умерла, прихватив с собой на тот свет всю красоту острова и его обитателей.

Так почему О'Лири вернулась? Быть может, за годы, проведённые на Мори, она сделалась такой же уродливой, как и само здешнее пристанище. А возможно, Района наконец уяснила, что мир за морем её тоже не примет.

– С Бенджи сейчас всё хорошо, – тихонько протянула Района. – И война его не коснётся.

– Теперь и за это беспокоиться.

– Почему ты так трясёшься над ним?

– А почему нет? Вон, Бартлей ведь переживает за Лори. Тоже уплыл молодым.

– Лори – его сын, – с нажимом ответила продавщица. – Все знают, что его, скорее всего, уже убили на войне.

– Ты так считаешь?

– Почти уверена. А за Бенджи переживать не стоит. Он умный парень и умеет обходить неприятности стороной.

Манус промолчал. Района вновь уставилась на небо. Дождя