Молох Мори - Мираниса Мираниса

оборками и пышными юбками, которые Района ни за что бы не надела. Тапки, уныло лежащие у подножья кровати, также отличались въедчивым жёлтым цветом и ждали, когда же смогут обуять теплом ноги человека, который никогда не вернётся в этот дом. Выцветшие обои и того, островитянам могли показаться излишне вульгарными. Алые розы на синеве не давали по ночам торговке заснуть, превращаясь во множество кровавых и свирепых глазок. Даже шерстяной коврик рдел с первыми лучами солнца, обрамлённый каёмкой туркменских узоров. На спальне всё не заканчивалось. Района вышла в коридор. Тот вёл на кухню – крошечную комнатку с двумя ровными рядами шкафчиков. Они регулярно красились в цвет ясного небосвода – именно такого, которого всегда не хватало на Мори, пусть О'Лири и искренне ненавидела голубой. Единственный маленький столик покрывала скатерть – ясное дело, тоже ярких цветов и с яркими цветами вперемешку. Впрочем, все стены кухни были увешаны картинами сомнительного содержания и букетами сухих листьев. А если пойти по правую сторону, то можно было наткнуться на ещё меньшую по площади уборную. В ней тоже имелось место разным кляксам. Например, второй зубной щётке с красной рукояткой и вышитому полотенцу.

Все эти вещицы, небольшие и немалые, объединял один секрет. Района их ненавидела. А те в ответ принадлежали – не ей. Клариссе.

В дверь вновь с силой постучали, и О'Лири не на шутку разозлилась. Затянув халат потуже поверх сорочки, она быстро пересекла коридор и кинулась к выходу.

– Да иду я! Хватит галдеть, – бросила Района и открыла дверь.

Час был слишком ранний. Даже для торговки. А потому перво-наперво её смутило мелькнувшее впереди лицо Эдалин. Района зевнула, а затем потёрла кулаком глаза. Чуть погодя она поняла, в чём суть дела.

– Здравствуй, Района, – нарочито вежливо заявила Уолш.

– Привет. Ты сегодня слишком рано.

– Йорик собрал налоги со всего острова. Ему отбывать скоро.

– Сейчас принесу, – проворчала хозяйка и зевнула.

Закрыв дверь прямо перед носом Уолш, чтобы та не заглядывала внутрь, пытаясь выудить повод для сплетен, Района поплелась на кухню и открыла самый крайний ящик. Достав оттуда коробочку, она откинула металлическую крышку и посчитала из скудных сбережений нужную сумму. Вернулась и заново открыла дверь.

– Вот. – Района протянула деньги Уолш. – Можно вопрос?

– Давай, – ответила Эдалин, деловито пересчитывая купюры.

– Ко мне за сбором приходишь именно ты потому, что боишься, будто я уведу твоего мужа, когда у меня изо рта воняет?

– Дурочка. Я не настолько не уверена в себе, – заявила Эдалин и вальяжно поправила тонкий хвост. – Мы просто подруги.

– Мы подруги?

– Само собой.

– Увольте, – усмехнулась Района. – Не в моих правилах лицемерить. А Йорик твой – обычный мытарь, пусть многого на себя не берёт. И ты мытарь.

– И что в этом плохого?

– Все знают, что Йорик имеет с наших платежей. И с неприкосновенных запасов выпивку ворует, когда у него дочери голодают.

Язвительная улыбка Эдалин дрогнула лишь на мгновение, а затем сделалась ещё шире. Она глубоко вдохнула, но выдохнуть, судя по всему, забыла.

– Успокойся, Района. Не следует клеветать на моего мужа. К тому же, чья бы корова мычала? Все деньги острова проходят через твои руки.

– Я говорю правду. Он вор. Моя же совесть чиста.

– Ты так говоришь, потому что Йорик больше не ведётся на твои уловки и соблазнения.

Это был не вопрос, очевидно. О'Лири устало закатила глаза и тут же зевнула. Эдалин восприняла это за победу.

– На твоего мужа смотреть тошно, а чтобы заговорить с ним – подавно.

– Кто сказал, что это мешает тому, чтобы спать с ним? – съязвила Уолш.

– Ну да, тебе даже родственные отношения не помешали, чтобы лечь под Йорика.

Эдалин, которая до этого уже отдалялась от двери прочь, замерла. Глаза её болезненно выпучились, уголки губ сползли вниз. Района потупилась, пожалев о сказанном. Взор её виновато рассматривал треснувшую плитку, ручьём ведущей к главной дороге. Она заговорила не сразу.

– Слушай, я не то имела в виду. Прости. Это вообще не моё дело, – с выдохом уронила О'Лири.

Эдалин, будто приняв её извинения, горделиво приподняла голову и оскалилась. Районе её выражение лица не понравилось. Она снова пожалела – уже о том, что попросила прощения.

– А знаешь, что мне рассказал наш настоятель? Мытари числились и среди двенадцати апостолов. Впрочем, как и Иуда. – Уолш пренебрежительно, почти брезгливо окинула взглядом Району. Затем, развернувшись, она двинулась в сторону дороги. – И да, у тебя действительно несёт изо рта. Почисти зубы.

О'Лири не нашлась с ответом, а потому последовала наказу соседки и почистила зубы. Одев серые накрахмаленные рубашку с юбкой и ботинки, что жали на большой палец, она поспешила в магазин, оставив все краски своей жизни дома. Района не имела на них права – на том сошлась. Тогда, для кого они предназначались? Для хмурой погоды, извечно прячущей за собой солнце? Или мутных окон, из-за которых дом казался вечно пустым с полуживыми обитателями внутри? А может, из-за бузины на заднем дворе? Её раскидистые ветви имели свойство дрожать даже в безветренную погоду. Летом на них появлялись плоды – точно капли крови Клариссы. Она ведь любила яркие цвета?

Ветер крепчал. Но звучал уже иначе, проносясь мимо ушей морийки монотонностью. Такое часто случалось на Мори. Даже ветра сделались похожими и скучными. И тучи тоже – заговорщически сплетались в тесный гобелен серых полутонов. Только что-то изменилось. У Районы нога не ныла. А судя по тому, что дождь всё-таки норовил пойти, лавочница всей душой хотела, чтобы голень заныла. Лучше уж знакомая боль, чем перемены.

Вообще, если судить честно, то в серости Мори отчасти виновата и сама О'Лири. Не только погода. Она ведь снабжала весь остров кофтами и свитерами, салопами и шарфами и вязала исключительно из шерсти тёмных цветов. Впрочем, только такую и привозили с большой земли. Вот и завидя почти родную шаль серого цвета, Района сразу узнала её. Не только потому, что сама связала, но и потому, что видела эту накидку этим же утром. Впереди переминалась с ноги на ногу Эдалин Уолш. Приметив несвойственную ей робость, продавщица сразу поняла, в чём дело – об этом подсказала и обнесённая забором лачуга впереди, в которой жил настоятель.

– Ты чего тут, подруга? – окликнула О'Лири женщину. Та от неожиданности