Молох Мори - Мираниса Мираниса

завоевателя города" – Притчи 16 стих 33, – молвил Фланаган. – Не знаю, насколько вы близки с Оскаром, но мне удалось его узнать довольно хорошо за последнее время. И случается, когда его настроения вызывают у меня опасения.

– Только его? Господи, все морийцы своими настроениями вызывают вопросы, – обиженно бросила Района.

– Действительно. Особенно вы.

О'Лири вновь хотела было возмутиться, но замолкла, безвольно уронив руки вдоль тела. Алистер кивнул, будто принял это за поражение и уселся на ближайшую скамейку. Взор его обернулся знакомым образом добродушного пастыря. Он с любопытством разглядывал мирянку, склонив голову вбок.

– Знаете, чем примечателен Мори?

– Ну же, расскажите мне, – огрызнулась Района.

– Язык ваш, как и прочих изолированных поселений, скуден и прост. Оттого вы не находите названия многим вещам. В особенности тем, что творятся внутри. Ропщете на погоду, кивая тучам, когда сердитесь. Когда радуетесь – ликуете песням, тыча в слова и рассуждая: "мне так же".

– Не знаю, с каких вы краёв, но полагаю, так делают все.

– Вы действительно пришли сюда биться за душу Оскара? Или как вам представляется наша дискуссия? – спросил Алистер, махнув рукой в сторону лестницы. – Или вы просто опять решили выяснять отношения со мной?

– И то, и другое.

Фланаган поднялся, нависнув над Районой Божественным жертвенником. Над его макушкой проглядывался край креста, как и два прочих тянулись вдоль плеч. Он раскинулся благостным певгом, не являя собой святыни, но вместе с тем будто горбатая сосна проросла под его бледной кожей. Кое-где смоляные жилки выглядывали синевой из-за высокого воротничка сутаны, боязливо пробегались по кистям рук и тревогой забредали на виски. Широкие ветви той певги благоухали чем-то благочестиво жутким и любопытно естественным, нечто похожее О'Лири улавливала в сарае у Мэгги ещё давно, но не находила объяснений запаху. Певга та возымела лицо пастыря: тонкие бровки покатой скорбью обрамляли лицо, добродушная улыбка убаюкивала лестью, будто исторгала из себя дымок лауданума. Глаза – вот они предательски оставались безликими, будто смотрели не наружу, а внутрь. Района решила: если набраться смелости и подойти слишком близко к настоятелю, то можно было заглянуть в эти очи, как в перископ. А возможно, подсматривать в них было пагубно, сродни взглянуть перед сном в калейдоскоп – на облучке из ничего создавались картинки: поначалу непонятные и диковинные, но если вглядеться в частичку узора слева наверху и справа внизу, то можно было раскрыть пагубный секрет священника. Наверняка такой способ казался излишне сложным – поди и попробуй разобраться во всей аббатской чепухе, что важно, а что – нет. Но если рискнуть нырнуть в рыжий омут, то, кажись, можно было выудить что-то действительно стоящее.

Помнилось Районе, что раньше Фланаган казался крепче. Нынче за настоятельскими плечами, пусть и едва ли, проглядывались крайние стены залы. Сутана чуть свободнее держалась на оробевших плечах Алистера. Он больше не казался пугающим великаном, но вот Божьим големом, наделённым недюжинной силой – вполне. Женщина вспомнила про пугающую татуировку и шрам вновь. Отодвинулась, пока в поле зрение не попал обрубок петли. Тут-то Района и поняла.

Алистер Фланаган – святейший, возымевший в привычку прятать свои грешки за прощением таковых прочим. Он казался непростительно простым, но в то же время словно заигрывая и намекая: "Вот, разверну я полы сутаны, и прознаете вы сладостный хаос, что прячу внутри". Но петля, удержавшая вес одного святого, выбивала Району из сна, в который её – нарочито или нет – пытался ввести новый настоятель. Вервь, что свидетельствовала об обратном. Порой истина, как бы сильно она не пряталась, на деле оказывалась не так уж и коварна.

– Ваше Преподобие, не злитесь ли вы потому, что я не реагирую на ваши шаманские призывы, как остальные? – О'Лири наконец прервала затянувшееся молчание.

Пастырь не ответил. Сделал шаг ближе.

– Что вы делали утром у моего дома?

Вот так вот: без прелюдий и петляющих разговоров о том и о сём Алистер Фланаган сразу обступил Району со всех сторон вопросами, да так, что и отвертеться она не смогла. Врать было глупо. Не серёжку же потеряла в кустах именно у настоятельского жилища. Закусив губу, морийка покосилась на священника. Тот выгнул одну бровь и сложил руки на поясе. Вид у него был враждебный и грузный. Теперь он уже не казался столь добродушным простаком, каким оборачивался, точно оборотень, в присутствии прочих морийцев. А потому лавочница собрала остатки мужества и улыбнулась. Как умела: по-злому, лукаво.

– Я следила за вами, Ваше Сиятельство.

Враждебность Фланагана куда-то исчезла. Глаза, смотрящие внутрь, выудили, должно быть, самое ценное, что имелось за душой у заморского настоятеля. Очередную порцию простодушия.

– Зачем следить за обычным пастырем?

– А вы не слыхали? Он прячет что-то за хитоном и глазами, – ответила Района. Алистер улыбнулся – снова, как простак, – и продавщица не на шутку разозлилась.

– Полагаю, ему нечего прятать. Он открыт к своим мирянам.

– Алистер! – О'Лири с вызовом щёлкнула пальцами прямо под носом у священника. Тот заметно смутился. – Без шуток. Я слежу за вами с самого вашего прибытия. И уж поверьте, мне многое довелось узнать.

– Что именно?

– Что именно?! – Района хохотнула, запрокинув голову. – Думаете, я вам расскажу? Чтобы вы успели настроить остальных против меня?

– Как же я настрою, если правда на вашей стороне?

– Выключите, наконец, в себе дурачка, прошу! Мы оба знаем: правда – это не то, что нужно морийцам.

– В предстоящее воскресенье пройдёт служба. Соберутся почти все. Так почему бы вам сразу не поведать обо всём прихожанам?

– Хороший вопрос, – О'Лири широко улыбнулась, чтобы Фланаган не догадался: этот вопрос она задала самой себе. – Просто прекрасный. Видите ли, я жду корабля, на котором вы сможете спастись. Вот придёт телеграмма от паромщика, так сразу и сдам всё. Никто ведь не хочет, чтобы лгуна растерзала толпа.

– Вы сейчас обо мне?

– Само собой.

– А местные так могут?

– Уж поверьте. Могут. – Района не солгала.

Развернувшись, О'Лири двинулась прочь из нефа. Её окликнул Алистер, когда она уже отворяла церковные двери.

– Я догадываюсь, о чём вы толкуете. Но поверьте, моё прошлое осталось позади. Сейчас мне нечего скрывать.

– Нет уж, это вы поверьте. Мне известно всё, – солгала Района. – Алистер Фланаган, вы лгун, лицемер и самозванец. На Мори вам нет места. И