Миры Роберта Чамберса - Амброз Гвиннет Бирс

В теории… но Лавкрафт никогда не цитировал больше нескольких фрагментов из своих собственных воображаемых книг; зачем ему пытаться создавать ещё одно полностью, к тому же придуманное другим автором? Более того, пьеса белыми стихами не может относиться к вероятным работам Лавкрафта, его поэтический дар был в лучшем случае слабым; тогда как Чамберс, как я помню, опубликовал не только несколько томов стихов, но и несколько пьес, и даже оперное либретто. Кроме того, текст к настоящему времени уже показал несколько юмористических моментов, что совершенно не характерно для Лавкрафта.

Конечно, ничто из этого не исключало, что вероятным автором пьесы являлся сам Ателинг, несмотря на старую бумагу, но я был почти уверен, что это написано не привидением из Иннсмута.

Тогда как насчёт самой пьесы? Она не выглядит пугающей и даже не злой, как какая-нибудь «кровавая трагедия» семнадцатого века. Также эта пьеса выглядела производной, в основном, от Уайльда. И сочинений Эдгара По «Молчание» и «Маска Красной Смерти». И стиль пьесы был ужасно устаревшим. Я полагаю, что ни один человек, живущий сегодня, не в состоянии понять, почему так много авторов 1890-х годов считали, что жёлтый был особенно зловещим цветом.

Выражая недовольство освещением, я приблизил нечёткие страницы ближе к глазам, задаваясь вопросом, почему я вообще беспокоюсь. К этому времени я устал и был нетерпелив, и, боюсь, на самом деле немного пьян, несмотря на предупреждение Ателинга.

Затем я обнаружил, что следующая страница оказалась не на своём месте. Вместо первой страницы второго акта оказалась страница «Действующие лица», которая должна была находиться в самом начале. За одним исключением, это было не что иное, как список имён — включая Короля, который до сих пор вообще не появлялся на сцене. Исключением выглядела эта запись:

«Обратите особое внимание. За исключением Незнакомца и Короля, все, кто появляется в пьесе, чёрные».

Особое внимание, действительно. Было бы трудно представить другую и единственную инструкцию, которая могла бы полностью изменить всю очевидную направленность пьесы и эффект от того, что я прочитал до сих пор. Или не трудно? Возможно, я только проецировал наши нынешние расовые проблемы на это сочинение; Чамберс, наверное, просто хотел предположить (если бы он был великим антропологом), что все наши отдалённые доисторические предки были чёрными. Затем я также вспомнил, что в самом первом рассказе о «Короле в Жёлтом» Чамберс предложил изгнать всех негров в «новое независимое, негритянское государство Суани».

Теперь, когда я проснулся и стал более дезориентированным, я отложил неуместную страницу и погрузился в:

АКТ ВТОРОЙ

(РЕБЁНОК появляется перед занавесом).

РЕБЁНОК: Я не Пролог и не Послесловие; зовите меня Сюжетом. Моя роль такова: сказать вам, что сейчас слишком поздно закрывать книгу или выходить из театра. Вы уже думали, что должны были сделать это раньше, но вы остались. Вам это всё кажется безвредным! Никаких определённых принципов не задействовано, никаких доктрин, обнародованных на этих древних страницах, никаких осуждённых, оскорблённых… но удар был нанесён и сейчас уже слишком поздно. И должен ли я сказать вам, где находится грех? Он внутри вас. Вы слушали нас; и всё равно вы остались, чтобы увидеть знак. Теперь вы наши, или, поскольку руны тоже бегут задом наперёд, мы ваши. Навсегда.

(Сцена погружается в темноту, когда занавес отодвигается. После паузы звучат несколько тихих музыкальных аккордов и доносится пение КАССИЛЬДЫ).

КАССИЛЬДА:

Облачные волны разбиваются о берег,

Два солнца-близнеца опускаются за озеро,

Тени удлиняются в Каркозе.

Удивительна ночь, когда восходят чёрные звёзды,

И кружатся в небе странные луны,

Но всё так же необычна Забытая Каркоза.

Песни Гиад, что будут звучать

Там, где развеваются лохмотья короля,

Умрут, не достигнув ничьих ушей в Мрачной Каркозе.

Пропал мой голос. Песнь моей души,

Умри же невоспетой, ибо мои слёзы

Высохли в Потерянной Каркозе.

— Если это правильный текст песни, все остальные испорчены в последнем стихе.

(Ропот голосов и музыка возрастают на финале песни. Огни поднимаются, чтобы показать, как передняя часть сцены превратилась в многолюдный бальный зал с балконом на заднем плане. Здесь присутствуют НЕЗНАКОМЕЦ и все хастурцы; все последние носят белые маски, как у НЕЗНАКОМЦА. Каждый человек на свой вкус добавил к маске черты лица. В результате каждая маска выглядит как известный человек. Костюмы также разнообразны и фантастичны. НЕЗНАКОМЕЦ всё ещё носит шёлковую мантию с Жёлтым Знаком, а КАССИЛЬДА, хотя и в маске, всё ещё носит корону, как и РЕБЁНОК. Многие танцуют формально, нечто вроде сарабанды или двигаются широким шагом. КАМИЛЛА разговаривает с НЕЗНАКОМЦЕМ, стоя слева и на переднем краю сцены. КАССИЛЬДА смотрит на маскарад с балкона, Каркоза и Гиады позади неё; луна исчезла).

НЕЗНАКОМЕЦ: Вот, Принцесса, вы видите, что никто не прислал Знак и не пришлёт. Бледная маска — идеальная маскировка.

КАМИЛЛА: Как бы мы узнали послание, если бы оно пришло?

(КАССИЛЬДА спускается с балкона и присоединяется к ним).

НЕЗНАКОМЕЦ: Посланник Короля водит катафалк.

КАССИЛЬДА: Ох, половина населения Хастура делает это. Это самая популярная работа в городе с начала осады. Всё это разговоры.

НЕЗНАКОМЕЦ: Я слышал, что вещали ораторы — разговоры о начале и конце; но я не говорю о начале или конце.

КАМИЛЛА: Но… получение знака? Давайте послушаем.

НЕЗНАКОМЕЦ: Также посланник Короля — мягкий человек. Если вы пожмёте ему руку, один из его пальцев оторвётся, чтобы прилипнуть к вам.

(КАМИЛЛА отскакивает в деликатном отвращении, НОАТАЛЬБА, который кружил всё ближе и ближе к этой группе, теперь присоединяется к ней).

НОАТАЛЬБА: Хорошенькая история. Вы, кажется, знаете всё. Я думаю, что вы могли бы даже рассказать нам, за оплату золотом, тайну Гиад.

НЕЗНАКОМЕЦ: Он там Король.

НОАТАЛЬБА: Как и везде. Все знают это.

НЕЗНАКОМЕЦ: Он не Король в