Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью - Софья Мирич

перепрятали, — Тая замерла у комода, не решаясь коснуться его рассохшегося дерева. — Видишь? — она указала на углы комнаты. — Тени шевелятся, но будто по памяти. Значит, не тут, хотя в этом комоде оно пролежало долго.

Ярослав проследил за направлением её руки. В углах каморки и правда сгущался неестественный, колеблющийся сумрак, словно старый дом неохотно прокручивал перед ними выцветшую кинопленку. Очертания комода на мгновение смазались, окутанные зыбкой, серой дымкой, а затем всё снова вернулось в норму.

— Перепрятали, значит, — Велехов помрачнел, делая шаг ближе к мебели. — Если тварь сама перетащила свой якорь, у нас проблемы. Но если это сделал кто-то из жильцов, то этот человек либо уже мертв в соседней комнате, либо…

— Либо он забрал его с собой, когда съезжал, — Тая обернулась к Ярославу, и в её глазах мелькнула догадка. — Яр, помнишь, Сергеич говорил, что резкого скачка фона не было? Что всё происходило постепенно? Оружие унесли из этой комнаты, но не из квартиры. Его спрятали в общем пространстве. Там, где до него мог дотянуться каждый, кто потерял бдительность или напился до чертиков.

Капитан на секунду задумался, сопоставляя факты, а затем его взгляд резко переместился на запертую дверь, ведущую вглубь коммунального коридора.

— Общая кухня или коридор, — твердо произнес он. — Идем. Нам нужно найти место, где эта память оживает по-настоящему.

Тая наконец надела джинсовку нормально, просунув руки в рукава. Несмотря на то, что куртка всё ещё сидела на ней свободно и скрывала ладони, так двигаться было гораздо удобнее. На ходу поправляя плотную ткань, девушка снова обняла себя за плечи, будто пытаясь целиком закутаться в этот тонкий, едва уловимый аромат его одеколона. Этот тёплый, чисто мужской шлейф успокаивал, дарил ложное чувство безопасности и на мгновение полностью вытеснил удушливую затхлость питерской коммуналки.

Они вышли из каморки и направились в самый конец коридора, откуда доносился приглушенный гул голосов.

Общая кухня встретила их тусклым светом голой лампочки под потолком, сизым махорочным дымом и тяжелым, липким запахом застарелой гари. Здесь, среди облупившихся зеленоватых стен, засаленных газовых плит и рядов разномастных кухонных столов, вовсю суетились оперативники. Двое парней из убойного оформляли протокол у окна, еще один аккуратно упаковывал в пакет какие-то осколки со стола, а эксперт в желтых перчатках осматривал потеки на полу.

Ярослав уверенно шагнул внутрь, привлекая к себе внимание, и Тая зашла следом, инстинктивно держась чуть позади его широкой спины.

— Мужики, отвлекитесь на минуту, — негромко, но веско бросил Велехов, заставляя оперативников поднять головы. — Нужен свежий взгляд. Вы когда эту кухню переворачивали, ничего странного не заметили?

Один из оперов, устало потирая переносицу, хмыкнул:

— Капитан, тут вся квартира — одно сплошное «странно». Обычная бытовуха, а жути нагоняет как в морге.

— Мы имеем в виду конкретные вещи или места, — Тая сделала шаг вперед, аккуратно высвободив пальцы из просторного рукава джинсовки и качнув головой в сторону углов. — Присмотритесь. Может, замечали, что где-то тени кружат чуть гуще, будто по памяти? Или, может, к какому-то предмету вам буквально не хотелось прикасаться? На уровне чистой интуиции, когда руки сами назад отдергиваются?

Оперативники переглянулись. Сначала на их лицах промелькнул привычный скепсис, но, посмотрев на серьезного, собранного Велехова и бледную, сосредоточенную девушку в его куртке, они притихли. В этой квартире уже каждый успел ощутить непонятный, давящий на мозги дискомфорт.

— Слушайте... — парень с пакетом в руках почешал затылок и неопределенно кивнул в сторону старой, покрытой слоем векового жира вытяжки над неработающей плитой. — Насчет теней не скажу, но вот туда, к углу за навесным шкафом, лезть реально не хотелось. Мы там всё поверхностно осмотрели, но парней аж передернуло, руки будто не могли работать, взять что-то невозможно. Списали на то, что оттуда сыростью и дохлыми мышами прет. Но холодило оттуда знатно, до сих пор шея затекшая.

— Спасибо, — Тая кивнула и обернулась к Ярославу. Она понизила голос, чтобы опера её не услышали. — Мне кажется, оно. Только голыми руками туда лезть — самоубийство. Нужно будет взять защитные перчатки с экранирующим напылением, чтобы ментальный удар не словить, когда вытаскивать станем.

— Спасибо, мужики. Не трогайте эту часть пока что, — распорядился Велехов, махнув рукой операм, и подошел ближе к девушке. Коридорный гул снова заполнил кухню, возвращая парней к работе. Ярослав заглянул Тае в глаза. — Сначала нужно прошерстить архивы и понять, что это за дух вообще и как с ним бороться. Без подготовки туда соваться нельзя.

— Осматриваемся ещё или едем в отдел? — спросила она, вздохнув.

​— Надо осмотреть оставшиеся комнаты, даже если мы нашли то, что искали, — Велехов бросил короткий взгляд в сторону обманчиво тихой вытяжки, а затем снова посмотрел на Таю. — Нам нужен полный расклад. Оставлять слепые зоны в таком месте — непозволительная роскошь.

​— Да, мало ли ещё детали найдем, — согласилась Тая, посильнее стягивая края его джинсовки на груди. Профессиональный азарт постепенно вытеснял изначальную жуть, хотя интуиция продолжала глухо поднывать, предупреждая об опасности. — Если тварь перепрятала оружие сюда, на кухню, то в других комнатах могли остаться следы её... скажем так, жизнедеятельности. Бытовые привязки, старые следы ментальных выбросов.

​Они переглянулись и синхронно двинулись к выходу кухни, оставляя оперативников разбираться с протоколами. Чтобы закончить осмотр, им нужно было вернуться назад и проверить те комнаты, которые они поначалу пропустили, сразу бросившись на самый мощный фон Нави в каморке матери.

Шагнув обратно в коридор, они пошли мимо распахнутых дверей, за которыми виднелся хаос брошенных вещей и следы работы криминалистов. Вся квартира теперь принадлежала только мертвецам и оцепившей её полиции.

Ярослав остановился у очередной двери, перегороженной сорванной желтой лентой. На всякий случай положив ладонь на рукоять табельного, он аккуратно толкнул её ногой.

Дверь легко поддалась, и теперь стало ясно, почему она была закрыта. Изнутри пахнуло так, будто кто-то сдох и лежал там несколько дней подряд — густой, удушливый шлейф разложения мгновенно забил легкие.

— Закрой! — закашлялась Тая, судорожно закрывая нос и рот плотным рукавом джинсовки.

— Фу, блин... — Ярослав резко дёрнул дверь на себя, с глухим стуком отрезая их от этого мерзкого запаха. Он шумно выдохнул через рот и повернулся к девушке, у которой от вони даже глаза заслезились.

— Давай оставим это другим, — тихо предложила она, нервно рассмеявшись и пытаясь сбить подступившую тошноту. — В следующую комнату? Это был туалет, и у нас осталась только одна комната.

Они поспешили к другой двери, на ходу отмахиваясь, стараясь отогнать тот гнилостный запах,