Некрофобия: Пробуждение мертвых - Джек Хэмлин

"Но мы не можем вечно прятаться, как крысы, в своей норе?"

"Наверное".

Он задумался, потягивая свой бурбон. "Мы заляжем на дно на несколько недель, может быть, на месяц или около того. Даем пыли осесть. Потом мы отправимся туда на разведку, осмотримся, выясним, где мертвые".

"А потом?"

"Потом мы начнем отвоевывать дом за домом, квартал за кварталом, город за городом. Это будет уродливо. Но этот мир не был приручен с первого раза без крови, жертв и трудностей. Мы сделаем это снова". Он завладел нашим вниманием и продолжал: "Если эта штука с Некрофагом будет развиваться как большинство пандемий, то через шесть месяцев она достигнет своего пика. Я имею в виду, что большинство из тех, кто заразится и умрет от вируса, умрет и воскреснет. Люди, которые к тому времени еще будут существовать, выработают иммунитет. И когда это произойдет, когда человеческая популяция выровняется и стабилизируется, тогда начнется тотальная война. Не знаю, как вы, ребята, но я не собираюсь поднимать белый флаг. Будь я проклят, если позволю кучке червеобразных говноедов захватить мой мир и заставить меня прятаться под кроватью".

"Слышу, слышу", - сказал Джимми.

Тук освежил наши напитки, и мы подняли тост за его слова, которые были не только оптимистичными, как мне показалось, но и практичными. Я думаю, что когда наши бокалы соприкоснулись в тот вечер, образовалась связь, клятва на крови: мы будем бороться и будем бороться до тех пор, пока некрофаг не станет плохим воспоминанием, как эпидемия испанского гриппа во время Первой мировой войны, и все до единого зомби будут сожжены, взорваны, разбиты или похоронены в норах, из которых они выползли.

Мы бы их истребили.

И мы уничтожим их, потому что альтернативы просто не было.

В ту ночь я погрузился в тревожный сон, полный кошмаров, в которых я видел живых мертвецов, марширующих армиями, и человечество, ведущее отчаянную партизанскую войну от дерева к дереву, от могилы к могиле и от дома к дому. Затем, около четырех часов утра, я проснулся в панике от того, что меня трясли.

Это был Джимми. "Дик", - сказал он. "Он ушел".

"Ушел?" сказал я, все еще пытаясь понять смысл происходящего.

"Я проснулся, а его нет в кровати. Мы должны найти его".

"В чем дело?" сказала Рикки.

"Дик опять ушел", - сказал я. "Спи".

Мы обыскали башню сверху донизу, за исключением раскопок Тука, и не нашли его. Тогда сработала сигнализация, и я понял, что Дик забрался в клетку у основания башни и каким-то образом открыл ключом наружную дверь безопасности. Должно быть, он сработал датчики движения снаружи башни, которые были поставлены на охрану от заката до рассвета.

Мы с Джимми схватили свои пистолеты и направились к лестнице.

В этот момент появился Тук. В руке у него было короткое помповое ружье с пистолетной рукояткой, которое он, должно быть, держал под подушкой.

"Это Дик", - сказал я. "Он, должно быть, вышел на улицу".

"Вот ублюдок", - вздохнул он. "Ладно, ищи его, пока он не вышел на минное поле. Я отключу сигнализацию и присоединюсь к вам".

Мы с Джимми поспешили вниз по лестнице, прокладывая себе путь ключом через защитные двери, которые отгораживали каждый уровень. Спустившись в камеру, мы схватили фонарики и выскочили наружу. Повсюду горел свет. Джимми не был ребенком, поэтому я сказал ему обойти вокруг башни и посмотреть, сможет ли он мельком увидеть Дика, а сам побежал по дороге. Как я уже сказал, огней было много, но ферма Тука была чертовски большой, поэтому повсюду были очаги темноты. Фонари бросали мою тень перед собой.

"ДИК!" позвал я. "ДИК!"

Ответа, конечно, не было, и я знал, что его и не будет, но я должен был попытаться. Примерно на полпути по извилистой грунтовой дороге я свернул в поле, освещая все вокруг своим светом. Периметр минных полей был обозначен красными флажками, и мы все знали, что от них надо держаться подальше, но Дик, я был уверен, был настолько не в себе, что провалился бы прямо туда. В глубине души, хотя мне и не хотелось признаваться в этом, какой-то голос говорил: давай, пусть ему разнесет задницу. Одной заботой будет меньше. Но я не собирался этого допустить. Я осмотрел флажки своим фонарем. Минные поля были похожи на пояс, окружавший башню, и я стал следить за флажками. Может быть, он не успел пройти так далеко. Может быть, он упал в новую канаву, которую мы вырыли, или свернулся калачиком где-нибудь в траве. Было очень много вариантов. Я напугал кролика, он убежал и чуть не вызвал у меня сердечный приступ.

Потом я услышал крики.

Я оглянулся в сторону башни. Дорожка была освещена, и я увидел Рикки, которая махала мне рукой.

"ОН НА ДОРОГЕ!" - кричала она. "ОН НА ДОРОГЕ У ВОРОТ!"

Черт возьми. Он оказался быстрее, чем я думал.

Я вернулся к дороге, споткнувшись о бревно и упав лицом в траву, схватил фонарик и понял, что в футе от моего лица сидит большая черная змея. Она не выглядела довольной тем, что я прервал ее ночную охоту на мышей. Она пошла в одну сторону, а я - в другую. Если бы мы беспокоились только о безобидных фермерских змеях. По дороге я бежал на полной скорости и, обогнув поворот дороги, увидел Дика, стоящего в футе от главных ворот.

Я подошел к нему на расстояние около шести футов, когда понял, что он разговаривает.

По другую сторону ворот стояло семь или восемь живых мертвецов - трое взрослых и группа детей, как будто какая-то расширенная семья нежити. Они не подходили ближе, просто стояли на краю тени в пятнадцати футах от забора и наблюдали за Диком. Я не мог разглядеть их теневые формы и блестящие глаза, но я чувствовал горячую вонь, исходящую от них.

"Елена?" сказал Дик. "Это ты? Подойди ближе, чтобы я мог тебя видеть".