Сплатология - Джейсон Никки

Персефона никогда раньше не слышала такой грубой и оскорбительной лексики, особенно от мужчин. Ее отвращало, как они живописно описывали сексуальные акты, которые собирались совершить с ней. Многие термины были ей незнакомы, так как она была воспитана в традиции воздержания до вступления в брак - практике, которой придерживалось большинство в ее общине. Она была известна как "путь Фаоры"[4].

Когда они вошли в дом, гнилостный и отталкивающий запах вторгся в ее ноздри, атакуя ее чувства. Воздух вонял мочой, гниющей плотью и мускусом грязной посуды. Зловонный запах задерживался тревожным образом, вызывая волну тошноты в ее желудке.

Они несли ее дальше. Персефона не сопротивлялась, когда ее тащили. Она продолжала напоминать себе бороться с запахом и страхом - оставаться спокойной и сосредотачиваться на том, откуда она пришла и кто она такая.

Наконец, она оказалась на диване, пропитанном всеми ужасными запахами дома, его сломанные пружины поглощали ее. Когда ее вес погрузился в обшарпанный подлокотник, зловоние проникло в ее ноздри с отвратительной легкостью.

Сначала вытащили кляп, а затем и повязку с глаз.

Она изучала каждого из четырех мужчин, пытаясь прочесть выражение их лиц и понять их истинные намерения. Каждый из них обладал уникальной формой уродства, на которую было противно смотреть. Персефона одарила каждого взглядом, который мог убить.

Билл ухмыльнулся, видя ее гнев.

- Она - настоящий боец, парни, - предупредил он, подходя ближе и оглядывая ее с ног до головы. - Есть что-то особенное в девушках из той коммуны.

- Что в них, такого особенного, - спросил Клегг с улыбкой.

- Он уже сказал, дурак. Покупатель сказал, что они, типа, особенные. Он платит за это шоу, так что если он говорит, что они "особенные", значит, они "особенные", - рявкнул Чанк, кажется, удивленный тупостью Клегга.

- Нет. Это нечто большее. Есть что-то необыкновенное в женщинах в этой... секте, - поправил Чанка Билл.

- Мы не сектa. Просто потому, что ваши люди не понимают наших обычаев, это не значит, что вы должны навешивать на нас такие ярлыки, - запротестовала она, стиснув зубы.

Билл бросился к ней и прижал палец к ее губам.

- Это секта. И знаешь почему? Потому что я, блядь, так сказал, сука! Ты поняла? А теперь заткнись на хрен и говори только тогда, когда я разрешу. Ясно?

Она медленно кивнула.

- Ты хочешь сказать, что все вы, прячущиеся в этой маленькой общине, не родственники? Это как будто у вас все гены задом наперед или что-то вроде того. Никогда не видел, чтобы выродки имели таких красивых потомков.

- Да! Твои папа и мама - родственники! - подшутил Чанк.

Билл бросил на Чанка сердитый взгляд, заставив того съежиться.

- Твои мамаша с папашей были двоюродными братом и сестрой, мозги из дерьма! Как ты можешь смеяться над ней?

Чанк опустил взгляд на пол.

- Тебя ждет настоящий сюрприз, - заявил Билл, тыкая своим пахом в сторону Персефоны. - Сейчас ты испытаешь то, что мы называем "Мерзотой"!

* * * 

Билл щелкнул пальцами перед лицом Чанка и сказал:

- А теперь, могу я надеяться, что вы, два идиота, останетесь здесь с ней, пока мы съездим в "Эмпориум", чтобы сдать последние фильмы для взрослых?

Голова Бастера тряслась как сумасшедшая, а улыбка была широкой. Чанк встретился с ним взглядом, вопросительным взглядом, полным любопытства.

- Почему ты так говоришь?

- Почему? Почему я должен это говорить так? Из-за тебя, уебок! В прошлый раз, когда ты облажался... - Билл взглянул на Клегга, прежде чем щелкнул зажигалкой, чтобы прикурить сигарету, - мы чуть не потеряли товар!

- Обещаю. Я обещаю. На этот раз все будет по-другому, - воскликнул Чанк. - Мы справимся. Она, типа, связана и заперта в комнате.

- Закрыта на засов, верно? - спросил Билл.

- Да, Билл. Я перепроверю...

- Нет. Не заходи туда, - сказал Билл, выпустив облако дыма, прежде чем указал на телевизор. - Вы двое, просто смотрите мультики и расслабьтесь.

- Господи. Ладно, Билл, - согласился Чанк без дальнейших споров. Он был полон решимости показать их способность следить за домом. - Занимайся своими делами. Мы справимся.

- Помните, это очень важно, - объяснил Билл всем троим, размахивая сигаретой перед их лицами. - Клиент, который говорил по телефону, хочет, чтобы она была полностью уничтожена. Хочет, ребята, абсолютно ебанутую Мерзоту. Он хочет ee выебанную, замученную - порезанную и нашинкованную. Хочет "Нечто Особенное от Билла-Сатаниста".

Клегг рассмеялся.

- Мой хер твердеет от мысли об этом, Билл.

- Что ж, скажи этому здоровяку, чтобы он не высовывался. Не хочу, чтобы ты порвал джинсы! - Билл хихикнул, а затем повернулся к Чанку и Бастеру. - Это большая возможность, парни. Давайте постараемся не облажаться.

* * * 

Чанк не мог устоять перед искушением. Он все время смотрел на дверь и задавался вопросом, каково это быть с женщиной из Фаоры. Что-то заставило Чанка хотеть чего-то особенного с ней.

Он никогда раньше не имел чего-то особенного один на один.

Как только Бастер уснул на диване, Чанк оказался в комнате Персефоны. Она была такой красивой и невинной на вид. Билл объяснил, что женщины из этой общины были редкостью для секса, по сравнению с любой старой шлюхой с улицы. У них были "киски" из золота, как он говорил.

Чанк предложил ей сделку: если она ублажит его и сохранит это в секрете, она будет вознаграждена пиццей.

* * * 

- А теперь тебе лучше вести себя хорошо... - сказал он еще раз.

- Обещаю, - настаивала Персефона, посмотрев Чанку в глаза, прежде чем взглянуть на дверь. - Мы никому не скажем ни слова. Наш маленький секрет.

Она наблюдала, как он расстегнул ширинку и быстро расстегнул пуговицу. Чанк нетерпеливо шагнул вперед, мгновенно сбросив штаны и нижнее белье. Он крепко сжал свой член и начал торопливо мастурбировать, стараясь возбудиться.

На его лице появилось выражение смущения.

- Извини. Просто я не привык, чтобы женщина была так... так...

- Нет. Позволь мне. Я позабочусь о тебе, - воскликнула она, протягивая вперед свободную руку.

Персефона поняла, что слово, которое Чанк искал, было "покорной". У этих уродливых, неотесанных, вырожденных парней никогда не было девушек, которые хотели бы их.

Персефона наблюдала за ним со смешанными чувствами, когда он закрыл глаза, казалось, погрузившись в