Сплатология - Джейсон Никки

Он указал на стену, где рядом с обычной телефонной линией висел черный телефон. Его раскрашенный вручную корпус свидетельствовал о плохом мастерстве.

- Если этот телефон не зазвонит с очередным запросом рынка, мы будем предоставлены самим себе, чтобы создать что-то... что-то чертовски новое! И давайте посмотрим правде в глаза. Давненько мы этим не занимались!

- Я, типа, сниму что угодно, - воскликнул Чанк. - Бастер на прошлой неделе оттрахал чертову козу в амбаре. От этого зрелища я чуть не потерял свой завтрак. Это было отвратительно, Билл - гадко! Но я сделал это ради наших фильмов.

Билл закрыл глаза. Он допил последние капли своего черствого, горького, дешевого пива и быстро изменил подход. Открыв глаза и сверкнув улыбкой к парням, он начал:

- Я никогда не сомневался в вашей полной преданности проектам. Вы, ребята, - настоящие художники. Клегг, мой друг, ты - звезда. А Чанк и Бастер... ну, вы двое просто... незаменимы.

Как будто для его спасения, черный телефон начал трещать и звонить без конца. Возбуждение проникло в воздух вокруг них, заглушая мрачные настроения. Чанк вскочил с места и случайно опрокинул стул.

- Хвала темному лорду! - воскликнул Билл, с точностью метнув банку пива, попав Бастеру в рот.

Чанк или Бастер всегда что-то ловили, когда представлялась возможность. Билл находил удовольствие в мелочах, которые делали жизнь забавной.

Чанк прижал трубку к уху, тяжело дыша. Он внимательно слушал, пока гудки пищали и жужжали, указывая на установление соединения.

- Это звонок от одного из боссов, - сказал он, взглянув на других.

Билл бросил крыло и хлопнул в ладоши.

- Говорю вам, на этот раз они захотят чего-то грандиозного.

- Подожди, - сказал Чанк, протянув руку. - Соединяется.

- Да-да-да! - воскликнул Клегг, его голос был полон энтузиазма, когда он жадно потянулся за другим крылом. - Это точно важно, - пробормотал он, смакуя каждый сочный укус.

Уникальная телефонная линия была зарезервирована для тех, кто предлагал на черном рынке самую высокую цену, - тех, кто искал запретное, от гротескного мира порно с пытками до плотских утех из списка покупок каннибала. Это был портал для их самых темных желаний, врата, чтобы потреблять что-то или кого-то невообразимыми способами. Когда телефон звонил, Билл знал, что на другом конце провода была золотая жила.

- Входящий... От... Черного... Жреца... 6... 6... 6... - передал роботизированный голос, - Сообщение... Для... Билла... Сатаниста... Пароль... Пожалуйста...

- Билл, это только для тебя. Должно быть, что-то грандиозное! - воскликнул Чанк с восторгом. - Да еще и с паролем!

Он не мог сдержать энтузиазм, практически выпрыгнув из обуви, бросившись через всю комнату, чтобы передать телефон Биллу.

Вытирая жирные пальцы о футболку, Билл взял трубку и приставил ее к уху.

- Это дьявол, готовый выполнить дьявольскую работу.

- Доступ... Разрешен... - ответил робот, когда воздух внезапно наполнился громким звоном.

* * *

Персефона Джонс всегда чувствовала, как глаза всех прожигают дыры в ее спине, когда она ходила в продуктовый магазин. Местные жители не могли удержаться. Она была для них другой и странной.

Она была высокой, длинноногой брюнеткой с ослепительными зелеными глазами, которые могли ввести любого мужчину в транс. Зеленые глаза были семейной чертой. Все, кого она знала в своей общине, тоже их имели. Персефона была воспитана в вере, что она уникальна по сравнению с остальным миром.

Вы всегда боитесь того, чего не можете понять, - говорил им их доброжелательный старейшина в детстве. Персефона принадлежала к коммуне, или, как местные любили громко говорить, "секте".

Коммуна находилась на окраинах Баззардс Бэй[3], города, где она покупала продукты.

Коммуна была сформирована во время войны во Вьетнаме несколькими представителями студенческой элиты, хиппи и активистами. Это была устойчивая колония миролюбивых людей, которые не хотели иметь ничего общего с внешним миром. За последнее десятилетие многое изменилось. Они больше общались с местными и покидали свои уединенные деревянные домики, чтобы взаимодействовать с другими. Персефона сначала считала это странным, но привыкла.

Отнеся свои покупки к кассе, Персефона мельком заметила битый и потрепанный белый фургон, стоящий на парковке. Он был припаркован у входа уже долгое время. Мужчины в фургоне уставились на нее. Но они смотрели не так, как другие. Их взгляды казались хищными.

* * *

В помятом фургоне Билл полулежал на водительском сиденье, с вишневой конфетой во рту, ее сладкий вкус наполнял его рот. Его солнцезащитные очки покоились на переносице, пока он смотрел через запачканные стекла супермаркета. Рядом с ним Клегг беспокойно осматривал обширную парковку, его глаза метались от одной машины к другой. Сзади Бастер и Чанк нервно ерзали, их энергия едва удерживалась в тесном пространстве.

- Она точно хороша, Билл.

- Это так, Клегг. Она - редкая красавица.

- Что в ней такого особенного?

- Она чиста. Она - запретный плод, ребята, - объяснил Билл. - Она принадлежит к секте, живущей неподалеку. Таких, как она, там много. Никогда раньше не было такого запроса.

* * * 

Повязка на глазах и кляп не вызывали у Персефоны дискомфорта.

Tо, как ее похитители обращались с ее телом, вызывало дискомфорт. Вонючие, жирные ублюдки, которые лапали ее за грудь так, как они это делали. Она была напугана, но знала, что должна сохранять спокойствие. Их слова и прикосновения заставляли ее чувствовать себя неполноценной.

Когда она увидела, как открылась дверь фургона, ее накрыло тошнотворное чувство. В руках у нее были пакеты с продуктами, и все вокруг, казалось, смешалось в вихре образов и эмоций.

В тот момент, запертая в фургоне без помощи, она поняла, что попала в серьезную беду. Она чувствовала, как ее лапают, и слышала их ужасную музыку - дьявольские мелодии, которые они пели, увозя ее в это нежелательное путешествие. Она пыталась погрузиться в свои мысли, но каждый раз ее прерывали двое из них, целуя ее, лапая и шепча извращенные глупости в уши.

Персефона хотела вырвать.

Она попыталась заглушить их простым гимном, которому научила ее мать. Но это только разозлило Персефону еще больше. Поэтому она изо всех сил старалась сохранять спокойствие и не сопротивляться. Если только это не то, чего они хотели, ей нужно было выжить.

Их слова были подобны токсичному яду в ее ушах. По мере того как каждый слог вырывался из