Сплатология - Джейсон Никки

вы? Что вы делаете на нашей земле? - спросила мама, быстро поднимаясь на ноги. - Если вы пришли за моим сыном, можете забирать его. Пожалуйста, просто оставьте меня в покое!

Голые старухи шептались друг с другом, приближаясь все ближе и ближе.

- Заберите его и уходите отсюда! Уходите отсюда сейчас же! - снова и снова кричала мама, отступая к хижине.

В своем оцепенении, вызванном болью, я разглядел пятерых обнаженных женщин, каждая из которых была старой и дряхлой, с волосами белыми, как зимний снег.

- Он обитает в нем. Он обитает в нем. Он обитает в нем.

Старые женщины были уже достаточно близко, чтобы я мог почувствовать их ужасный запах. Их ногти были длинными и грязными. Их обвисшая кожа хлопала, когда они шли.

- Оставьте меня в покое, пожалуйста. Я ничего не сделал, чтобы оскорбить вас!

Я надеялся, что мама поможет мне. Я надеялся, что она отпугнет женщин угрозами огня и серы, но она просто стояла там, наблюдая, как эти старые ведьмы окружали меня.

- Дорогой Господи, я молюсь Тебе в этот час нужды. Я молюсь, чтобы Ты простил меня за мои грехи и ввел меня в Царство Небесное.

Я закрыл глаза, надеясь, что это защитит меня от рук, тянущих за мою одежду. Мои глаза открылись от криков матери. Появилось еще больше старых ведьм, тянущих маму за руки.

- Оставьте меня в покое, оставьте меня в покое, вы, блудницы Сатаны!

Руки матери вырвали из суставов, плоть легко разорвалась. Кровь брызгала во все стороны.

- Эта земля принадлежит не вашему богу, а Зверю. Ваше вторжение - благословение для Него, приношение нашему Отцу.

Мама упала на колени, прежде чем ей вырвали голову с плеч. То, что осталось от ее тела, рухнуло на землю.

Я пинал и царапал ведьм, вырываясь из их хватки.

- Я уйду с этой земли! Я уйду из этого места и никогда не вернусь! Клянусь! - кричал я, не оглядываясь через плечо, пока бежал так быстро, как только мог.

Звуки хихиканья ведьм эхом разносились позади меня, когда я добежал до грунтовой дороги за забором.

- Спасибо, Господи, спасибо! - плакал я, падая на колени, чтобы отдышаться.

Почувствовав злобный взгляд на себе, я повернулся и увидел старух, выстроившихся вдоль забора, их тела были покрыты кровью моей матери.

- Я бежал с вашей земли. Что еще вы хотите от меня, вы, злобные отродья ада?

Я попытался встать на ноги, чтобы убежать еще дальше, чем уже убежал, но не мог пошевелиться. Боль вернулась; на этот раз она была внизу моего живота.

- Что вы сделали со мной в лесу? Что вы засунули в меня? - плакал я, трогая живот под рубашкой. - Господи, помоги мне", - прошептал я, чувствуя, как что-то шевелится под моей бледной кожей.

- Он обитает в нем. Он обитает в нем. Он обитает в нем.

Старые ведьмы громко скандировали, держась за руки, образуя цепь, такую длинную и такую дальнюю, насколько хватало глаз.

- Дьявол внутри тебя. Ты всего лишь сосуд, не более, - голос прошептал мне на ухо.

Я обернулся, но там никого не было. Я хотел закричать на старых ведьм. Я хотел проклясть их, обречь на ад, из которого они пришли, но их уже не было.

Я знал, что видел старух в последний раз, но подарок, который они оставили, рос внутри меня.

* * *

Я никогда не вернулся на землю отца и никогда не вспоминал ужасы того дня.

Я прибыл на вокзал с чемоданом в руке. Проведя пальцами по густым усам, я достал билет из кармана куртки.

- Здравствуйте, мистер. Отличный денек, не правда ли! - подошел ко мне кондуктор, протягивая руку за билетом.

- Конечно, - ответил я, приподнимая шляпу.

- Черт возьми, какое у вас имя, мистер. Что означает "Г.Г."? - спросил кондуктор, возвращая мне билет, который только что пробил.

Я посмотрел вниз на маленький кусочек бумаги, прежде чем засунуть его обратно в карман.

- Генри Говард. Меня зовут Генри Говард Холмс[2], - я откинулся на сиденье, снова поглаживая усы.

- Поезд до Чикаго, все по вагонам! - крикнул кондуктор.

Перевод: Zanahorras

Кристи Олдридж

"Накорми землю"

Карлу до чертиков надоело копать землю. В семьдесят два года такую работу следовало бы оставить детям и внукам. Именно для этого и заводят ферму - чтобы передать ее молодым. Однако Бэтси была бесплодна. За пятьдесят три года, что они были женаты, у нее ни разу не было подозрения на беременность.

Отсутствие детей не беспокоило Карла, пока дело не дошло до физического труда. В первые годы они с Бэтси могли справляться со всем сами. Тогда ферма принадлежала ее отцу. Но теперь она принадлежала им. Последние сорок лет или около того. У них никогда не возникало проблем с обращением со скотом, который они выращивали, или с различными сельскохозяйственными животными, которых они считали домашними питомцами.

Когда годы начали брать свое, Бэтси предложила нанять пару молодых парней в помощь. Какое-то время это работало. Двое молодых парней, нуждавшихся в дополнительной наличности, приходили и помогали им. Но в конце концов они перешли на более высокооплачиваемую работу.

Выбирать помощников было сложно. После первых двух Карл обнаружил, что имеет дело с молодыми людьми, которые были либо лентяями, либо ворами. После того, как один парень украл его трактор, несмотря на то, что его отец клялся, будто сын этого не делал, Бэтси перестала хотеть, чтобы на ферму приходили посторонние. Трактор-то принадлежал ее отцу.

После этого они продали большую часть коровьего стада, оставив себе домашних животных, о которых могли позаботиться без проблем. Осталось две дойные коровы - любимцы Бэтси. Она никогда не жаловалась на дойку, даже в те дни, когда Карл видел, как ее артрит дает о себе знать.

Она любила коров. Берта и Герта были ее малышками.

Потом Берта решила умереть.

Карл понимал почему. Корова была старой. Она отжила свое. Бэтси все равно была убита горем. Карл хотел как можно быстрее избавиться от тела, чтобы не расстраивать ее еще больше, но когда он закинул Берту в грузовик, чтобы отвезти к яме для сжигания мусора, Бэтси устроила истерику.

- Ты не сожжешь мою малышку, - сказал Карл, передразнивая ее голос ужасным образом.

Он