Сплатология - Джейсон Никки

Так называемое "самое легкое убийство" положит конец его карьере.

Выдержит ли это его "эго"?

Сможет ли он действительно уйти?

- Чтоб тебя... Боб, - выдавил Итан из своего сдавленного горла.

Наблюдая, как голова приближается к телу, он перезарядил пистолет и выпустил все пули в движущуюся башку. Затем он подбежал и пнул ее через всю комнату, выругавшись, когда его искалеченная нога наткнулась на увесистый комок.

Итан запрыгал на обезглавленном трупе, как капризный ребенок. Он опрокинул ящик с инструментами и схватил все, что было под рукой.

Он начал крушить тело гаечным ключом, с безрассудной энергией проламывая грудную клетку Боба. Он взял плоскогубцы и начал перерезать все вены и сухожилия, какие только смог найти. Он понятия не имел, что за дерьмо было внутри Боба, но он собирался уничтожить его до последней крупицы.

Итан извлек органы из различных отверстий, которые он проделал, и превратил их в крошки с помощью недавно приобретенного молотка-гвоздодера. Он вцепился зубами в внутренности Боба и пережевывал их, пока его ярость росла, но тут же пожалел о содеянном, почувствовав вкус испражнений Боба.

Он молотил почку Боба, пока она практически не растворилась. Сломал все ребра. Вставил шурупы в сердце. Проткнул гвоздями печень. Согнул все конечности в неправильную сторону, как будто пытался оторвать их. Ничто не должно было остаться невредимым.

Итан содрал с Боба темно-серый костюм и приставил пилу к крошечному члену и ненормально большим яйцам мертвеца. Он швырнул их в окно гостиной и наблюдал, как они медленно стекают по стеклу, оставляя уродливые коричнево-красные разводы.

Он начал кромсать руки и ноги и удалять все пальцы на них. Не успел Итан опомниться, как прошло несколько часов. Улица за окном была пустынна, и теперь он, вероятно, мог добраться до своей машины под покровом темноты, но это не имело значения. 

Единственное, что нужно было "убить" и что должно было, блядь, остаться таким, - это Боб.

Когда последняя из трех пил в ящике с инструментами начала терять свою остроту, Итан прихватил с кухни ножовочный блок и продолжил свое разрушение. Когда он разрезал оставшиеся мясистые части, его осенила новая идея, которая означала, что безумие полностью овладело им.

Я знаю, как остановить восстановление этого пиздюка . Я съем его на хрен!

Оставалось только гадать, откуда взялась эта идея, но в тот момент, когда она пришла Итану в голову, он не мог думать ни о чем другом.

У него в голове сложился идеальный план - единственный способ остановить Боба.

К тому же, возможно, это дало бы ему те же способности, что были у Бобa. Это же логично... верно?

Итан начал выкладывать нарезанные ломтики Боба на сковороду. Он поставил остатки внутренностей Боба в духовку, включив максимальную температуру. В конце концов, он не был гребаным животным. Они должны были быть хорошо прожарены.

Пока мясо Боба готовилось, убийца продолжал с безумным остервенением нарезать его на кусочки. Ни одна часть тела не осталась нетронутой. От Боба ничего не осталось. Никаких доказательств того, что Итан убивал этого человека, не было... Сколько бы раз это ни происходило.

Он сбился со счета.

Как, черт возьми, можно сбиться со счета, сколько раз ты кого-то убивал?

Ответ всегда должен быть один!

Все его тело уже давно устало, но он не останавливался. Это было личное. Боб унизил его. Тот факт, что Боб причинял ему физическую боль разными способами, был достаточно постыдным, но Итан не мог смириться с тем, что он осмелился не умереть.

Он сотрет Боба с лица земли.

Запищала духовка, и завыла пожарная сигнализация, выводя Итана из задумчивости. Он быстро бросился к сковороде, обжегшись, когда тушил маленький огонек, мерцавший на подгоревшем мясе Боба. Даже после нескольких смертей эта пизда все еще причиняла ему боль.

Киллер швырнул дымовую сигнализацию на пол и колотил по ней до тех пор, пока чертова штуковина не перестала издавать шум.

Он вынул внутренности из духовки и обложил их жареным мясом Боба, любуясь видом обугленных останков.

Затем он начал пожирать ублюдка.

Это послужит ему уроком.

Итан наполнил свой желудок упрямым говнюком, проглотив каждый кусочек так называемого "неубиваемого хера". К тому времени, как он доел Боба, от него почти ничего не осталось. То немногое, что осталось, превратилось в клейстер и испачкало ковер в гостиной.

- Черт... Боб, - закричал Итан, когда последний кусок мяса выпал у него изо рта.

Он проглотил оставшееся мясо. Не желая рисковать.

С этими словами Итан рухнул на пол и заснул, насытившись Бобом до краев и совершенно измученный всем этим безумным испытанием.

* * *

Ранним утром Итана разбудил толчок в животе. Он тут же схватился руками за живот, когда что-то зашевелилось, а в животе заурчало, как в перегруженной стиральной машине. Внезапное пробуждение в незнакомом доме дезориентировало его, он не понимал, где находится и почему.

...Боб.

Итан, спотыкаясь, поднялся на ноги, разминая затекшую после неловкого сна шею. Все его тело болело. Его лицо горело, когда он нежно коснулся щеки, с которой свисала кожа. На ощупь оно было сырым и болезненным, без каких-либо признаков отслоившейся кожи. Быстрый взгляд на пол показал бы ее, но он не осмелился посмотреть.

Итан искал туалет, когда желчь начала подниматься в его изуродованном горле. В его заднице тоже что-то скапливалось. Итан был готов взорвать оба конца.

Иррациональная часть его мозга, которая взяла верх после того, как он увидел катящуюся по полу отрубленную голову, хотела сопротивляться желанию очиститься - хотела, чтобы он засунул себе в задницу пробку. Не дать Бобу сбежать. Но это было глупо.

Он съел человека. Вот что это было.

Его тело взбунтовалось, и не без оснований. Итан не сомневался, что есть Боба, вероятно, еще хуже, чем перекусывать дешевым кебабом из какой-нибудь грязной забегаловки навынос.

Он заметил ванную на верхней площадке и начал подниматься по лестнице, несмотря на то, что его тело взбунтовалось. Его бросило в жар. Он обливался потом после каждого шага. Мышцы болели, кости скрипели, кровь... кипела? Этого не могло быть.

Желудок Итана начал расширяться. Это напомнило ему о том времени, когда он объелся индийской кухни, празднуя хорошо проделанную работу после убийства иностранного высокопоставленного лица. Он не мог есть целый день, так сильно его раздуло. Больше никогда, - сказал он себе и держался этого обещания до тех пор, пока прошлой ночью не увлекся Бобом

Но в