В черном-черном городе. Криповые истории - Анастасия Безлюдная

И тут мама явила миру всё коварство одной отдельно взятой взъерепененной женщины. Она не тронула Маню и пальцем. Она выговорила ровным, холодным голосом:

– А с тобой, Мария, разговаривать будет Ба!

Лучше бы мама мелко нашинковала Маню и скормила собакам! Лучше бы она выстрелила в нее из папиного ружья! Потому что разговаривать Ба не умела, Ба умела пройтись по телу так, что потом на реабилитационный период уходило дня два.

– Тетьнадь, – залилась горючими слезами Манюня, – не надо ничего рассказывать Ба, ты ударь меня по голове ведром, а лучше несколько раз ударь! Пожалуйстааааааа!

Мы зарыдали в голос, мама обернулась на нас, потом посмотрела на Маню и разом упала лицом.

– Вы хоть понимаете, девочки, чем это могло закончиться? Вы хоть понимаете???

ЭПИЛОГ

В тот же вечер папа отвёз ружьё своему неженатому коллеге, и они потом долго рыскали по его квартире в поисках укромного уголка.

Поздно ночью к нам заехал дядя Миша, и мама со слезами на глазах рассказала ему, что мы вытворили. Дядя Миша сначала молча выслушал маму, потом так же молча прошел в детскую спальню, поднял сонную Маньку с постели и отвесил ей могучий подзатыльник. Затем уложил её обратно в постель и подоткнул со всех сторон одеяло.

– А потом знаете, что он сказал вашим родителям? – докладывала нам на следующее утро Манька. – Он им сказал – это правильно, что вы ничего не стали рассказывать Ба. Иначе мало никому бы не показалось. В том числе и вам. И мне.

Манька вздохнула и пригладила рукой складочки на юбке.

– Ба бы нас всех тогда побила, – взволнованно проговорила она и потрогала моё зудящее ухо: – Ого, ещё горяченькое!

Реальная жуть!

Мара Гааг

Октябрьский гость

Старый дом на перекрёстке был жутким местом.

Костику нравилось, как это звучит. Поэтому он говорил так каждый раз, когда проезжал мимо на велосипеде. В голове сразу играла тревожная музыка, как в кино, а кожу приятно щекотали мурашки.

Школьным друзьям Костик тоже так говорил и обязательно добавлял какую-нибудь зловещую деталь: про тёмный силуэт в окне или загадочный скрежет за забором. Друзья не то чтобы пугались, но к дому на перекрёстке относились с опаской. А Ваня Соломкин из параллельного седьмого «Б» даже рассказал, что слышал из дома пение, как в церкви, тоненьким голосом. Никто не поверил, и Костик тоже, но Ваню сразу зауважал за причастность к теме.

Репутация у дома и правда была не очень. Уже три с лишним года его никто не покупал. То ли из-за расположения – сразу с двух сторон окна выходили на дорогу. То ли из-за характера хозяйки – мрачного вида старушенция приезжала на лето и всякий раз выскакивала с веником в руках, если кто-то из детей тянулся к зреющим в палисаднике грушам. Угоститься грушей не удалось никому, а вот получить колючим веником пониже спины успели многие. В том числе и сам Костик.

Потом старушенция приезжать перестала. Раз в месяц наведывался риелтор с покупателями, но дом никому не нравился. В отсутствие хозяйки быстро подряхлел, и даже груши под окнами решили больше не плодоносить. А шиповник у забора за одно лето мутировал, отрастив такие колючки, что страшно было проходить мимо.

Зимой дом тоже выглядел негостеприимно: сугробы нависали с крыши, как нахмуренные брови, сосульки на карнизе щетинились острыми зубами. Как-то раз со старой кровли съехала ледяная глыба и угодила прямо на капот проезжающей мимо машины. Вмятина получилась знатная. Тогда администрация установила у дома предупреждающие знаки, а родители строго-настрого запретили детям подходить близко.

В общем, дом твёрдо решил стать необитаемым. И Костик надеялся, что своими рассказами о тенях и скрежетах ему помогает. Потому что должно же быть хоть что-то таинственное в скучном коттеджном посёлке! Особенно сейчас, в конце октября, когда душа просит приключений вместо уроков, а холодный ветер по ночам стучит в окна и нашёптывает истории о призраках. Такие истории Костик любил, и как раз затормозил у дома на перекрёстке, чтобы заглянуть в тёмные окна и придумать очередную байку для приятелей.

Но вместо вдохновения Костика ждало разочарование. Калитка во двор была приоткрыта, за ней кто-то ходил и громко разговаривал.

«Наверное, очередные покупатели приехали», – решил Костик. Подкрался ближе, чтобы подслушать. И вздрогнул от неожиданности, когда девчачий голос громко сказал:

– Заходи, не стесняйся!

Костик замер. Калитка скрипнула, открылась шире, и в проёме показалась девочка. Волосы у неё были чёрные, как у цыганки, заплетённые в две косички, а платье белое, с рукавами-фонариками и рюшами по подолу. А ещё на ней не было ни куртки, ни свитера, хотя день выдался прохладный.

– Велосипед тут оставь, никто не возьмёт.

Костик на всякий случай огляделся по сторонам. Девочка хихикнула и поманила его пальцем.

– Привет, – поздоровался Костик. – А ты откуда?

– Я тут живу.

– Всё-таки купили дом, значит? – расстроился Костик и тут же спохватился: – Ой, то есть здорово, конечно, с новосельем!

– А ты чего у забора стоял? Потерял кого?

– Мы с ребятами тут три года приведений высматриваем. – Костик прислонил велосипед к забору. – Больше не будем, конечно, раз вы сюда переехали.

Девочка кивнула и жестом пригласила зайти. Из кустов выпрыгнула большая белая кошка, скользнула мимо Костика и зашагала рядом с девочкой. Костик хотел спросить, как зовут кошку, но внезапно на дорожке появилась ещё одна такая же. Бросила на него пронзительный взгляд и поспешила к девочке. А когда с дерева на тропинку спрыгнула третья, очень похожая на предыдущих, Костик от удивления разинул рот.

Девочка опустилась на скамейку и похлопала по ней ладонью. А кошки тут же уселись у её ног и одновременно посмотрели на гостя – что, мол, не садишься? Скамейка была старая и склизкая от плесени, а платье белее снега, но девочку это ничуть не беспокоило.

– Хм! – только и смог сказать Костик.

Присел рядом, но на самый краешек, чтобы не запачкать джинсы.

– Посидим немного? – предложила девочка. – Тут такой чудесный воздух. Осенью листья пахнут пряностями, не замечал? Как булочки с корицей, ромовый пунш и яблоки в карамели.

Булочки с корицей Костик пробовал, а про остальное даже не слышал, поэтому перевёл разговор на другую тему:

– А не замёрзнешь? Октябрь, а