До края Степи - Мари Пяткина

Тем временем громыхание удалялось и стихало, ветер перестал трясти палатку, а дождь — хлестать. Гроза прошла. Адам выждал момент, когда ня склонилась над рюкзаком, пряча термос, расстегнул палатку и выскочил вон. Прямиком в лужу. Да здесь теперь повсюду была вода, ещё не выпитая жадными травами!

Гроза умыла Степь, расчесала ветром ковыль, щедро напоила сухую землю, и Степь проснулась в новом, юном виде. Сколько видел глаз, до самого горизонта, расцветали яркие цветы-однодневки. Красные, белые, жёлтые бутоны вытянули свои головки к солнцу и распахнули крохотные чашечки, спеша прожить свою короткую жизнь и увянуть к завтрашнему дню. Среди ковыля вытянулись ярчайшие вьюнки и стебли степного бамбука. Чахлые кусты выбросили нежно-зелёные почки. И только что блеклая Степь превратилась в богатый, роскошно вытканный самой Праматерью ковёр.

— Няня, как красиво! — крикнул Адам. — Ты только глянь!

Но та всё возилась в палатке. Ну и пусть! Он подошёл к Ольге. Та стояла у оградки из сучьев и проволоки, в которой запуталось и накрепко застряло два ежа. Один ещё хватал круглым ртом дождевую воду, но второй уже задохнулся и висел неподвижно, мёртвый, как пучок травы. Весь низ костюма Ольги оказался изорван острыми иглами, но чудесная эко-кожа уцелела. Она указала на колючих монстриков.

— Теоретически это водные животные, мой зайчик, как и рыба, — произнесла таким тоном, словно собиралась использовать небольших, размером с людскую голову грозовых чудищ в сексуальных игрищах.

— Да ладно, какие это рыбы, — усомнился Адди. — Я видел рыбу в Жемчужной копи, даже ел.

— Дыхательный аппарат состоит из жабер вокруг рта, ими и дышат, а также амбулакральными ножками. Малыш, дай, пожалуйста, нож.

Адам с любопытством протянул один из своих ножей. Ольга сноровито вспорола дохлого ежа по окружности и тот распахнулся как диковинный фрукт. Внутри монстр был битком набит оранжевыми длинными ломтями — икрой.

— В принципе, он съедобен.

— Ня, гляди, что у нас есть! — закричал Адам и лично вскрыл второго ежа, оказавшегося, увы, пустым. Второпях дважды укололся до крови этой, как его, амбулакральной ножкой.

Пожрать няня никогда не отказывалась, как и вздремнуть при возможности. Половина ежиной икры ей пришлась на один глоток.

— Жаль, не знала, — сказала затем, — можно больше их было набить…

Адам доедал свою часть сочных, хрустящих, чуть солоноватых ломтей, когда показались перекати-поля.

Огромный бугристый бледно-зелёный шар неторопливо катился по ветру метрах в тридцати от несобранной ещё палатки. Присмотревшись Адам увидел, что перекати-поле состояло из десятка маленьких шариков, слипшихся между собой. Шары выпячивали мясистые толстые листья с крохотными крючками-цеплючками и поглощали воду, в мокром ковыле за ними тянулась длинные осушенные полосы. Всего гигантских шаров было семь. Словно оснащенные собственным навигатором, они преследовали грозовое облако по цветущей мокрой степи. По слухам, были они сочны, сладковаты и богаты витамином, но, увы — являлись чужой собственностью.

Не успел он проводить перекати-поля взглядом, как Степь на горизонте зашевелилась — по ней уже ползло стадо тли. По мере приближения тля всё росла, и вскоре стало видно, что это вовсе не те хилые насекомые, которых держали в хозяйстве осёдлые тлеводы, а огромные сытые твари, пасущиеся на отменной мокрой траве и молодых цветах. Кочевая тля блестела полупрозрачными раздутыми брюшками, над опущенными жующими головами качались длинные зелёные усики. Цветов и юных побегов за ней не оставалось — пожирали. Перебирая острыми лапами, насекомые ползли, все бескрылые, кроме нескольких крупных особей, с обрезанными культями на спине.

А за стадом ехали хозяева сего добра — кочевники. Не только молочная тля, даже верблюды у них были удивительными и особыми: безгорбые, неторопливые тяжеловозы. Верблюды шли за стадом тли, размеренно переступая крепкими ногами, шевелили жвалами, на ходу цепляя траву и воду. Спину каждого венчала пёстрая кибитка, прикреплённая к брюху широкими ремнями. Из крайней торчала подзорная труба — в лучах сверкнуло стёклышко, кто-то изнутри рассматривал путешественников. Адди помахал рукой, однако няня тут же одёрнула его. Втроём они проводили глазами кочевых тлеводов и стали собирать палатку.

— Ес-сли не доберёмс-ся до копи к ночи, придётся ночевать в с-степи.

Ня закинула за спину свой рюкзак, Адам взвалил свой, и все продолжили путь. Только Ольга теперь покачивала задницей впереди, выбирая места посуше, Адам смотрел на её карикатурную походку и досадовал. Вдруг она нелепо взмахнула руками и в мгновение ока пропала из виду, словно и не было её никогда на свете, словно примерещилась она Адаму. Он бросил рюкзак и кинулся к тому месту, где она пропала. В земле темнела черная оплавленная трещина, и тянулась, тянулась, тянулась вдаль…

Глава 15

Мертвое убежище

— Ольга! — крикнул Адам, снимая тяжёлый рюкзак и опускаясь на корточки рядом с трещиной.

Ему почудилось эхо в ответ, значит полость вскрылась большая.

— Ты там живая⁈

Как говорила временами няня — когда Праматерь желает тебя наказать, она исполняет твою мечту. Мечтал про не пустую трещину в земле — ешь, не обляпайся. Даже если внутри полно артефактов, робот мог сломаться при падении, повредить конечность, а у Адди с собой одна отвёртка да ножи — особо не расчинишься.

— Я в порядке, сладенький, — приглушённо донеслось из темноты. — Изучаю обстановку.

От сердца сразу отлегло.

— Что ты видишь?

Ольга молчала. Проклятый робот!

Ня опустила на землю свой огромный рюкзак, упала на четвереньки и несколько раз выпустила язык.

— Тлен, — сказала затем. — Пыль. Крыс-сы. Жжёный плас-стик. Но ес-сть металл.

Она сбросила термоплащ, полосы на её плечах сверкнули ярко, как степные цветы.

— С-сторожи с-скарб, — велела няня и, скребя когтями по гладкой оплавленной стене провала, головой вниз полезла в темноту. Гибкая, как степная ящерка, невзирая на размеры, а была она выше и больше Адама, няня медленно погружалась, лишь иногда замирала, выбирая дорогу получше, и он знал, что язык ня выплясывает польку в каждую такую заминку. Эх, был бы у него такой язык и когти! Да нет, приходится жить с тем, что имеется. Вот в трещине скрылись задние её ноги, за ними хвост, и Адам остался один посреди Степи, как всеми отверженный пс-с, над двумя рюкзаками.

Он посмотрел на небо — чистый небосклон, да в нём слепящее дневное солнце, словно