Я вижу тебя насквозь - Стаси и Элен Твенти

class="p1">Я сжала голову ладонями. Сознание разрывалось между версиями, каждая из которых вела в тупик. Реальность дрожала, как ртуть на кончике термометра: стоит вдохнуть — и капля упадет.

Два дня мой кабинет оставался заперт — ключ в замке, словно крест на двери. Это ничего не меняло, но дарило иллюзию безопасности.

По ночам я сидела на кухне, не выключая свет, и смотрела на ноутбук, стоящий в центре стола, как на живое существо. «ЛитСтраницы» мерцали знакомым интерфейсом. Комментарии роились, как рассерженные осы.

«Куда пропал автор?»

«Когда продолжение?»

«Вы живы?»

Но я ждала одного. Только одного.

И на третий день он появился.

Nocturne_Fan: «Тишина. Я так и знал. Вы открыли дверь, которую не смогли закрыть, не так ли? Вы заглянули в темноту, и она посмотрела на вас в ответ. И теперь вам страшно. Вы не гений. Вы просто… сломались. Какое разочарование. Я-то думал, вы особенная».

Слова прожгли экран.

«Сломалась». «Разочарование».

Это было даже не пощечина — приговор.

Я сидела в три часа ночи на своей кухне, и тело тряслось от злости. Я не знала, кто такой Марк. Монстр? Проекция? Жертва моей психики? Я не знала, что на самом деле произошло в ту ночь — насилие или всего лишь искаженная близость. Но одно знала точно: Nocturne_Fan считал, что он победил. Что он нашел мою слабость, нажал нужную кнопку и сломал.

«Я-то думал, вы особенная».

Это фраза застряла под кожей, как осколок стекла.

Стыд, унижение, страх — все отступило перед этим хищным, холодным уколом тщеславия. Он думал, что я сломана? Что эксперимент окончен?

Нет!

Я поднялась. Пальцы дрожали, когда я дотронулась до ключа, вставленного в замок кабинета.

Щелчок. Дверь поддалась.

Внутри стояла та же тишина — вязкая, как сон.

Кресло — на месте. Черный корпус ИБП мерцал мягким зеленым глазом. Все выглядело обыденно, почти невинно. Но внутри все сжалось: воспоминание о том, как Силуэт поднялся из угла, как поманил меня — вспыхнуло и тут же потухло, оставив холодный осадок.

Nocturne_Fan считал меня трусихой. Списал. Закрыл папку.

Он решил, что я закончена. Но он ошибся.

Я не собиралась идти к Силуэту. Не собиралась вступать в контакт. Мне не нужен он — мне нужно доказать себе, что я все еще Автор. Не жертва.

План был прост, безумен и притягателен, как последняя доза для наркомана. Я не собиралась сражаться — я собиралась погрузиться, рассмотреть обстановку и выйти обратно.

Пятнадцать минут? Нет, много. Пять. Пять минут.

Пять минут, чтобы просто описать комнату.

Я сяду, включу диктофон, зафиксирую свое внимание на деталях: пыль на рояле, выцветшие розы на обоях, тусклый свет лампочки. Я не стану смотреть в угол. Просто не стану.

Я добавлю это в скрипт.

«Кресла нет. Угол пуст. Мое внимание — на рояле».

Я заставлю себя верить.

Мне не нужно глубже. Мне нужно доказательство. Материал. Воздух, запах, звук. Пять минут — и все. Он не успеет.

Это был торг, который заключают с собственным безумием: «Еще разочек. Напоследок».

Я знала, что обманываю себя. Но гордость оказалась сильнее страха. Необходимость доказать, что я все еще управляю процессом, — сильнее инстинкта самосохранения.

Я села в кресло. Велюровая обивка холодом коснулась кожи. Взяла диктофон. Пальцы дрожали, но я нажала «Запись».

Глава 35

Фраза

Я сидела в кресле, и ровный зеленый свет лампочки на корпусе ИБП мерцал успокаивающе, словно сигнал от системы жизнеобеспечения. Безопасность. Иллюзия, за которую я вцепилась обеими руками. Пальцы дрожали, вжимаясь в подлокотники, будто удерживали равновесие на краю обрыва. Я чувствовала себя наркоманкой, вернувшейся за новой дозой — той самой, что в прошлый раз едва не убила.

«Пять минут. Только взглянуть. Угол будет пуст. Пять минут — и на выход».

Тук… тук… метроном.

Я сжала в ладони холодный камень-якорь, чтобы не потерять связь с реальностью.

Тук… вдох.

Я закрыла глаза и нажала Play.

«…Ты стоишь в коридоре. Ты открываешь дверь…»

Я вошла. Воздух встретил знакомым запахом — пыль, нафталин, старое дерево. Все на своих местах: мутный желтый свет лампочки, тяжелая простыня, скрывающая рояль, будто саван.

Я заставила себя повернуться.

«…Ты задвигаешь тяжелый ржавый засов…»

Скрежет. Щелк. Заперто.

Теперь — испытание.

«…Ты смотришь в угол, — произнес мой новый, искусственно спокойный голос. — Угол пуст. Кресла нет. Там ничего нет».

Я повернула голову. Вгляделась в то место, где он когда-то сидел. На стене — выцветшие розы, сливающиеся с обоями, где когда-то терялись контуры его силуэта.

И… ничего.

Просто угол. Ровный, ничем не примечательный, глухо отражающий тусклый свет. Никакой вмятины, никакого следа.

Воздух, застрявший в груди, вырвался наружу вместе с дрожащим, облегченным стоном. Мир качнулся. Колени подломились.

Его нет.

Я была права.

Это все — мой мозг. Моя проекция. Моя паника, возведенная в систему. И чертовски неприятные совпадения.

Я справилась. Скрипт сработал. Я держу контроль.

«Я одна», — прошептала я и нервно рассмеялась. Смех был тихим, пустым, как дыхание в пыльной комнате.

Я победила!

Теперь — работать. Время пошло. Четыре минуты.

Я подошла к роялю и снова ощутила себя Автором. Тем, кто фиксирует реальность, не подчиняется ей. Пальцы тронули ткань — грубую, жесткую, как наждачная бумага, с запахом не просто пыли, а чего-то живого, прогрызшегося сквозь время.

«Ткань жесткая, пахнет мышами».

Я сдернула ее.

«Клавиши желтые, как старые зубы. До-диез второй октавы расколот».

Я подошла к двери.

«Засов — ржавый, но ржавчина влажная. Липкая, будто свежая кровь».

Детали. Золото. Материал.

Nocturne_Fan будет в восторге.

Я снова дышала свободно. Я снова чувствовала себя собой — в безопасности, в силе, в тексте. Тревога отступала, уступая место вдохновению. Я почти забыла, зачем пришла сюда. Все казалось правильным, подвластным.

Я машинально посмотрела на запястье, чувствуя, как внутренний таймер отсчитывает последние секунды.

«…На счет три, — напомнил мой собственный голос в записи, — ты начнешь просыпаться…»

Я улыбнулась. Идеально. Безупречно.

«…Один. Ты чувствуешь свои руки и ноги…»

Комната начала растворяться, будто покрывалась дымкой. Пыльный свет потускнел, границы смазались. Я возвращалась.

«…Два. Ты слышишь звуки своего кабинета…»

Я слышала. Гул ИБП. Шорох улицы. Шум машин. Почти дома. Почти вышла.

И вдруг — не снаружи. Не из угла.

Изнутри.

Прямо в голове.

Тихий, мужской, лишенный интонации голос. Без угрозы. Без злобы. Только констатация.

Он перебил мой собственный голос, как кто-то, кто берет слово, потому что имеет на это право.

«Я вижу тебя насквозь».

Он не появился. Он всегда был