Хайс - Ариана Годой

Фрей поднялся наверх и, вопреки всякому уважению к чужой собственности, я последовала за ним. Добравшись до длинного коридора, Фрей вошел в то, что я предположила, было его комнатой, снова оставив дверь открытой, поэтому я вошла, пока не оказалась посреди комнаты, но, к моему удивлению, она была пуста, куда он делся? Я была уверена, что видела, как он вошел сюда.

Скрип закрывающейся двери заставил меня подпрыгнуть от неожиданности и развернуться как раз вовремя, чтобы увидеть Фрея за моей спиной, прислонённого к стене рядом с дверью, протянувшего руку, чтобы закрыть её. Он больше не выглядел так, как будто хочет убежать от меня, впервые я увидела эмоцию на его лице.

Он выглядел довольным.

И тяжесть ситуации свалилась на меня, мы были в комнате, в его доме, вдвоём. Мама убила бы меня, если бы узнала, в нашей религии не одобрялось находиться наедине с парнем. Голубые глаза Фрея следили за каждым моим легким движением, за беспокойными руками по бокам, за учащенным дыханием от погони за ним, о чем он думал?

— Кто причинит мне боль, Фрей?

Губы Фрея образовали зловещую улыбку, как в ту ночь, и я замерла, страх ледяным потоком пробежал по моим венам.

— Я.

Глава 14

ЖУТКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ

ХАЙС

Год назад.

Сентябрь, 2017.

Мюнхен, Германия.

Опавшие листья и ветви хрустели под моими ногами, когда я мчался через знакомый мне лес, по площадке для стрельбы моей семьи, где многие цели попали под безжалостную стрельбу моих родителей, особенно Пирса.

Я должен успеть.

Ветви царапали мои руки, разрывая кожу, но это меня не беспокоило. Боль была чем-то, что я научился терпеть с годами. Жертвы могли могли проявлять агрессию, пытаясь защитить себя, поэтому я получил свою долю боли, чтобы научиться выносить её.

Вдалеке в ночной темноте выделялись огни моего дома.

Я должен был знать, о, черт, я никогда не должен был выходить из дома. Вся моя семья уехала в нашу хижину в горах, чтобы провести выходные, оставив дом пустым, все, кроме Фрея. И я знал почему, именно по этой причине я не отрывался от него. Я ненавидел неприятности, а у Фрея была способность создавать неприятности быстрее, чем кто-либо мог себе представить.

Это была моя вина, что я искал что-нибудь поесть в городе, когда знал, что он что-то замышляет. Я вышел из дома и едва проехал несколько миль, когда машина внезапно заглохла, я проверил, не повредил ли её кто-то.

Фрей.

Ты хотел избавиться от меня, братишка? Оставить меня в глуши?

Вот так я в конечном итоге и побежал, как сумасшедший посреди ночи. Я был благодарен за свою отличную физическую форму, которая позволяла мне быстро бегать по лесу и сокращать путь. Пока я бежал, мой разум просчитывал все возможности того, что могло происходить в доме. У Фрея было больше получаса с тех пор, как я ушёл.

Этого ему было достаточно.

Это было всё, что ему нужно, чтобы сделать то, что он планировал. О, черт, я ненавидел убирать чужой беспорядок.

Подойдя к дому, я начал выкрикивать его имя, пытаясь остановить его, как будто что-то могло остановить этого импульсивного идиота.

— Фрей, — мой крик эхом разнесся по всему месту. — Фрей!

Затаив дыхание, я открыл входную дверь и вошел в дом, замерев в гостиной, моя грудь вздымалась и опускалась от моего учащенного дыхания.

Фрей.

Он сидел на диване, наклонившись вперед, его окровавленные руки держали голову, мокрые черные волосы, я не мог видеть её лица.

Дерьмо.

Мои глаза опустились к её ногам, и именно тогда я увидел её: Марлен, девушка, которая попала в лапы Фрея и которая иногда пробиралась в дом, чтобы увидеть его и делать, черт знает, что. Её цветочное платье выделялось из лужи крови, на которой она лежала, бледная.

Я опустился перед ней на колени, чтобы проверить её пульс: ничего.

Фрей начал раскачиваться взад и вперед.

— Чёрт возьми, Фрей, — пробормотал я, глядя на девушку. — Это любимый ковер мамы.

Фрей ничего не сказал, и я отпрянул назад, полностью усевшись на пол перед трупом Марлен, почти сочувствуя девушке, её единственная ошибка заключалась в том, что она заигрывала с моим братом. У Фрея будут проблемы с родителями.

Мы не убиваем невинных. Это не то, о чем эта семья.

Фрей любил засовывать наше наследие себе в задницу.

Пока мой брат находился на грани эмоционального срыва, я вздохнул, начиная анализировать, искать способ, чтобы родители не узнали об этом. Подростки из нормальных семей скрывали свои ночные вылазки, поцелуи и выпивку, мы с Фреем прятали трупы.

В его защиту, Фрею поставили множество диагнозов, когда он был маленьким, взросление в этой семье определенно не пошло ему на пользу. Это только привело его к развитию необъяснимых вспышек насилия. Мама всегда старалась держать его подальше от всего, что происходило в подвале, но, будучи непослушными, мы с Фреем пробирались туда.

Я взял его с собой, потому что мне было любопытно посмотреть, как это повлияет на него.

Любопытство шло рука об руку с моим желанием исследовать всё это, знать, как некоторые люди, подвергшиеся воздействию какой-либо ситуации, будут реагировать, как будто все они были фигурами на доске, которые я мог передвигать по своей прихоти.

Я предполагаю, что Фрей был результатом одной из моих первых игр.

Я взглянул на своего брата, который продолжал раскачиваться, и понял, что это займет время, что это его способ успокоиться.

Если бы я приблизился к нему или коснулся его в такой момент, он бы разозлился, я все еще помню тот случай, когда он чуть не разбил мне нос, у Фрея было больше сил, чем кто-либо мог подумать.

Я молча я завернул тело Марлен в ковер и вынес его из дома, оставив его во дворе, и я позаботился о том, чтобы позже позаботиться о его захоронении. Когда я вернулся в гостиную, на деревянном полу, где был ковер, были пятна крови — разумеется, они прошли через ковер.

Я спустился в наш подвал, чтобы найти химикаты, которые мои родители использовали для очистки подвала, когда они убивали или пытали людей, никогда невинных, они всегда были преступниками, насильниками, педофилами, убийцами и т. д. Я бы сказал, что моя семья по-своему вершила правосудие в тех случаях, когда законы нас подводили.

Днем мы были идеальными Штейнами,