Ночь на Ивана Купалу - Виктория Сталь

— Тёмыч, кто такой староста?

— А я откуда знаю, наверное, главный какой-то, - растерянно и так же шёпотом ответил тот.

— А когда вернётся ваш Тихон? - смущённо улыбаясь, спросила Катя.

— Так как солнышко уходить начнёт, так и вернутся с поля. Придётся вам подождать, касатики, ежели поговорить с ним хотите.

— Хотим, - закивал Максим. — Очень хотим, бабуля.

— Марфа Спиридоновна я, - представилась старушка. — Вы, поди, устали с дороги-то, и голодные небось? Пойдёмте, что ли, накормлю вас, пока Тихон не вернулся.

Старушка развернулась и споро засеменила по утоптанной дорожке к одному из домов. Ребятам ничего не оставалось, как последовать за ней.

Внутри изба встретила гостей теплом и уютом старинного жилища. В правом углу от входа возвышалась массивная печь, сложенная из прочного кирпича. Её поверхность была выложена аккуратными рядами, а на шестке стояли глиняные горшки разных размеров. Рядом с печью расположились деревянные лавки, идущие вдоль стен.

Красный угол занимал почётное место в переднем углу избы. Здесь на специальной полке красовались иконы в серебряных окладах, перед ними теплилась лампада с маслом. На стенах висели вышитые рушники.

Посередине избы стоял длинный деревянный стол, покрытый чистой скатертью. Вдоль стен тянулись полати — широкие лавки на деревянных ножках, где можно было и сидеть, и спать. На полках вдоль стен хранилась домашняя утварь: глиняные миски, деревянные ложки, берестяные короба.

В углу виднелся сундук, окованный железными полосами, — хранилище семейных ценностей. На полу лежали домотканые половики, а в окнах светились чистые стёкла, что говорило о хозяйственности хозяйки.

Вся изба была наполнена особым ароматом — смесью запахов печного тепла, свежеиспечённого хлеба и сухих трав, развешанных под потолком.

— Проходите, касатики, садитесь за стол, сейчас я вас покормлю, - сказала старушка, проворно передвигаясь по избе.

Она взяла ухват и вытащила из печи большой горшок, поставила его в центр стола на деревянную подставку. Ребята, усевшись на лавки, изумлëнно смотрели на это диво. Потом взяла половник и, ловко орудуя им, разлила по глиняным мискам ароматные щи. Достала откуда-то сверху с печи большой каравай хлеба. Он источал такой умопомрачительный запах, что друзья невольно сглотнули слюну. Нарезала его на большие ломти и разложила рядом с мисками, потом раздала каждому деревянные резные ложки.

— Кушайте, деточки, - сказала старушка.

Упрашивать никого не пришлось, все набросились на угощение, как будто не ели несколько дней.

Старушка тем временем поставила на стол деревянные кружки и разлила по ним морс.

— Клюквенный, полезный, - пояснила она. — Пейте, касатики, набирайтесь сил.

И вышла из избы.

Ребята съели всё до последней крошки, уже допивая изумительный по вкусу морс, почувствовали, как их неумолимо клонит в сон.

— Меня что-то вырубает, - сонным голосом пробормотал Макс.

Остальные, осоловело посмотрев на него, тоже закивали головами. Тут вернулась старушка и, глянув на них, всплеснула руками:

— Ой, умаялись, бедные! Ложитесь на лавки, покемарьте, а как Тихон придёт, я вас разбужу.

И снова не пришлось никого упрашивать, вытянувшись на лавках, ребята мгновенно погрузились в сон.

***

Макс проснулся неожиданно, в избе было темно, лишь возле печи тускло горела свеча. Он медленно поднялся, друзья крепко спали. «Похоже, что уже ночь» — подумал он, широко зевая. И решил было улечься снова спать, но вдруг услышал, как кто-то разговаривает за окном. Максим, стараясь не шуметь, подобрался ближе к окну, которое было слегка приоткрыто, один голос принадлежал приютившей их старушке Марфе, а вот второй — мужской, сильный, с едва заметной хрипотцой.

Макс прислушался.

— Ты пошто ихъ спать уложила? Ведаешь ведь, не можемъ мы договоръ нарушати!(Перевод со старорусского: Ты зачем их спать уложила? Знаешь же, не можем мы договор нарушать!)

— Да не нарушаемъ мы договоръ, Тихонъ. Поѣли они, поспали мало. Завтра съ утра на дорогу ихъ выведешь, не велика беда, - ответила Марфа.(Перевод со старорусского: Да не нарушаем мы договор, Тихон. Поели они, поспали немного. Завтра с утра на дорогу их выведешь, не велика беда)

— Можеть мы их у себе оставимъ? - спросила старушка.(Перевод со старорусского: Может мы из у себя оставим?)

— Не можемъ мы. Они уже помечены суть! - мрачно ответил ей Тихон.(Перевод со старорусского: Не можем мы. Они уже помечены.)

На этом разговор, вероятно, завершился, потому что послышались удаляющиеся шаги, скрипнула калитка и всё затихло. Макс быстро вернулся на лавку и притворился спящим. Старушка вошла в избу, повозилась ещё немного у печки, потом затушила свечу, пошуршала чем-то и всё затихло.

Макс лежал, недоумевая, что за разговор он сейчас услышал: «Некоторые слова вроде по-русски понятно, а некоторые тарабарщина какая-то. Чë это было-то вообще? Странная деревня… лапти... ложки деревянные, тарелки эти… из глины, слова какие-то странные? Пиздец, средневековье! Как они тут живут-то?» На этих мыслях Макс снова уснул.

Глава 9. Потерянные во времени

Проснувшись рано утром, когда солнце едва-едва показалось из-за горизонта, они растерянно смотрели друг на друга. Старушки уже нигде не было видно.

— Как ни странно это прозвучит, но так хорошо я ещё никогда не высыпался, и столько энергии в себе ощущаю, готов горы свернуть, - удивлённо проговорил Миша.

— У меня то же самое, - сказала Соня.

Артём и Катя лишь кивнули, соглашаясь с ними, а Макс, задумчиво оглядывая избу, спросил:

— А где бабуля?

В этот момент, словно услышав его слова, дверь отворилась и вошла старушка.

— Ох, уже проснулись? Ну молодцы, идите умывайтесь, да завтракать будем. Умывальник-то у меня на улице, за дом завернëте и увидите. И туалет там же, недалеко, - пояснила она с лёгкой улыбкой.

Совершив все утренние процедуры, ребята, освежëнные умыванием и утренней прохладой, вернулись в избу и снова расселись на лавки.

Стол уже был накрыт: посередине стояла глиняная тарелка, на которой возвышалась гора горячих ароматных оладьев, рядом стояли плошки с мёдом, сметаной,