Трясина - Борис Айроевич Саркисов

Лицо шефа исказилось злой ухмылкой. Его зрачки сузились: такой тон подчиненного его явно не устраивал. Трудно представить, что когда-то они с Жаном работали в одной связке, даже дружба между ними намечалась. Но потом пошли новые назначения. Начальником управления предлагали стать Жану Осипову. Но он, привыкший к активной работе следователя отказался в пользу капитана Сергея Маркина, мотивируя это тем, что у того и опыта побольше, и возрастом тот постарше — на одиннадцать лет. Вместе с должностью возвысился Сергей над Жаном и в звании — ему присвоили майора, а чуть позже подполковника. И вот спустя три года взгляды сослуживцев стали расходиться, что сказалось на их отношениях. Только одно осталось неизменным: в отсутствии посторонних они обращались друг к другу на «ты».

— Я больше не желаю слушать твою галиматью, — все еще возбужденный, огрызнулся шеф. — Решение принято и точка.

Маркин махнул рукой и направился к двери. Он остановился на пороге и посмотрел на Жана с холодным равнодушием:

— Когда остынешь, загляни ко мне вместе с Базаловым. Есть новая работенка.

2

Она проснулась в жемчужном свете зари. Одеяло сползло с нее, и она лежала на боку, свернувшись калачиком. Желто-белые облики покоились в ногах, подчеркивая их упругую стройность, падали на нежные округлые щеки, розовую кожу, маленькие груди с большими выпуклыми сосками. Она задалась вопросом, почему лежит совершенно голая, когда услышала за дверью голос:

— Кассандра!

Ей не хотелось вылезать из постели. Она нежилась, ее душа была окутана сладострастием волшебного сна. Но голос отца заставил подняться, увидеть свое отражение в зеркале трюмо. Распущенные каштановые волосы с золотистым отливом каскадом падали на плечи, рассыпались по спине.

— Сейчас, только оденусь, — отозвалась Кассандра, не отрываясь от зеркала. Она надела на себя ярко-оранжевое платье, придававшее телу грациозность, собрала растрепанные волосы в пышный хвост на затылке. Кассандра подошла к окну: сквозь утреннюю дымку проступал унылый пейзаж, окружавший ее более десяти лет. Все те же топкие болота с торчащими из них чахлыми кустарниками, уродливыми деревьями, высокой травой. Казалось, что она родилась на свет божий из самого чрева этих зыбких вод, огороженных от остального мира призрачным светом. И ее снова охватила странная, но вполне отчетливая тревога, что она обречена жить в этих местах. «И все-таки, — вновь озадаченно нахмурилась она, — почему я спала совершенно голой? Неужели и впрямь существуют ночные ангелы?»

Ей очень хотелось возвратиться в чудесный сон, но голос отца снова вернул ее к действительности:

— Кассандра! Что ты там делаешь?

Она наконец поспешила к двери, щелкнула задвижкой, пропустила отца в комнату. Это был невысокий, худощавый мужчина пятидесяти шести лет с седеющей бородкой, высоким открытым лбом с залысинами, редкие, но длинные пряди волос падали с затылка на шею. Черные выразительные глаза создавали впечатление силы и мужества.

Он изучающе посмотрел на. юное создание, которое боготворил, оберегал от всех житейских напастей. Лицо дочери выглядело бледным, одухотворенным. Маленькие груди бесстыдно стояли торчком под ярко-оранжевой тканью. Она шла в сравнение разве только с духом огня.

— Дитя мое, ты что-то неважно выглядишь в этот утренний час, — лицо его исказилось вымученной улыбкой, глаза смотрели лукаво и иронично. — Я читаю в сердце твоем, дочь моя. Там бурлят неведомые мне страсти. Опять сон тому причина?

Она вся съежилась под проницательным взглядом.

— Ты, как всегда, угадал, отец.

Регулярным гипнозом Колымей достиг желаемого: насколько прежде Кассандра была вспыльчива, упряма и капризна, настолько теперь она послушна и молчалива. Поэтому он всегда угадывал ее мысли, прекрасно зная, что дочь не способна скрывать свои чувства. Выждав молчание, он положил руку на ее плечо и ласково произнёс:

— Не сомневаюсь, что все тот же принц, которого я тебе пророчил, явился во сне и растревожил твои чувства и мысли.

Румянец зажегся на ее лице. Она не желала ни с кем делиться своими чувствами, даже с отцом. Она жила в своем выдуманном мире, доступ в который закрыт для всех.

— Не осуждай меня за то, — голос ее трепетал от возбуждения, — что я всецело подвластна силе, которая терзает меня изнутри. Это чувство поселилось во мне, и я стала его добровольной пленницей.

Ей уже двадцать два, но каждый раз, глядя на ее округлые щеки, чуть вздернутый носик, припухлые губы и огромные голубые глаза, полные удивления, зная о ее пылком воображении, он предавался сомнению: было ли у нее детство, или она никогда не выходила из него?

— Пока это только сон, красивый сон, — он одарил ее располагающей улыбкой. — И ничего больше.

Кассандра нахмурилась, уловив в голосе отца безнадежные нотки. И внезапно почувствовала, что покоряется его проницательному взгляду, от которого ничего не утаить. На какое-то мгновение в ней вспыхнула решимость открыть свою душу, впустить в свой мирок чувств отца, которого любила больше всех на свете: он был единственным человеком, с которым она могла делиться даже в состоянии душевного подъема или упадка.

— Принц, которого ты мне пророчил, действительно живет во мне, — призналась она, потупив взор. — Он приходит во сне, и я не знаю — чары ли это, наваждение или явь.

— Дочь, милая, спустись с небес на землю, — Колымей поцеловал ее в лоб. — В среду у нас всех тяжелый день, он, возможно, перевернет всю нашу жизнь. Ты должна быть готова к этому. Поздним вечером собираемся на спиритический сеанс. Ты прекрасно знаешь, как это делается.

— Скажи, отец, что это может изменить в нашей жизни?

— Все. И не только для меня, но и для тебя.

— Вот как? — она настороженно, с лукавой улыбкой посмотрела, на отца.

— Ты это серьезно?

— Вполне. Думаю, что твой принц уже в дороге, он спешит сюда, — хитровато прищурив глаза, Колымей выжидательно глянул на дочь. — Ты веришь мне?

Она застыла в замешательстве, и с ее губ слетело глухое восклицание:

— Как я могу не верить тебе!

— Я всецело рад тому, что тебя окружает волшебный мир холстов и красок, ты достигла немалых успехов в живописи. Почему бы тебе не попытаться изобразить на полотне принца?

— Какого?

— Того, кто крепко врезался в твою память, приходит ночами. И ты даже не подозреваешь, что встреча с ним очень скоро состоится.

В ее огромных глазах мелькнуло недоверчивое любопытство.

— И тогда…

— Тогда многое изменится. Совсем другим станет и распорядок нашей жизни. Кстати, отныне, отправляясь в город за провизией, будешь покупать все свежие газеты, особенно «Городские новости». Это очень важно для меня.

— Хорошо, отец, — пообещала она.

Каждый раз, возвращаясь из города, откуда везла домой