Село - София Фиялова

class="p1">В голове Веры одна за другой прокручивались сцены со вчерашнего застолья, с прогулки, с недавней встречи под осиной — всё вертелось рядом, но не складывалось в связное.

И вот — вдруг — всплыло в памяти Веры холодное лицо Соломониды. Вспомнилась её походка — да, она же хромала, когда вчера пришла ругаться. Или нет? В этом и беда: память в последнее время играла с Верой в прятки. Может, Соломонида всегда так ходит, просто ступает странно, а Вера приписала хромоту к общему впечатлению. Она ведь видела Соломониду всего несколько раз.

И правда — несколько. Вчера утром, у автолавки, потом вечером, когда Соломонида пришла ругаться, а сегодня она сидела прямо напротив Вериного дома, будто ждала чего-то. Кто-то ведь вроде говорил, что она была в контрах с Пелагеей? Да, точно, Харитон об этом сказал.

И ещё — этот внезапный подарок от мужа Соломониды. Вера поднялась с места и подошла к двери, вглядываясь в завитки на металле ключа. Но рассмотреть она ничего не успела.

С улицы донёсся вопль: громкий, рвущий душу на части. Кричала женщина — так, как кричат только тогда, когда хотят спастись. Или когда понимают, что спасение уже не придёт.

Вера с Димой тут же переглянулись и рванули с места. Шерлок, потревоженный их резким движением, возмущённо мяукнул им вслед. Вера выскочила на крыльцо и тут же увидела Марту — та стояла, размахивая руками, на дороге, прямо у границы двора Григорьевича и Марины.

— Люди! — кричала Марта. — Люди, караул!

Зазвонил колокол — Вера, выбегающая из двора, подумала, что Николай сработал на удивление быстро. Из дома напротив вышел Серёга — опухший, помятый и явно жалеющий о том, что вчера перебрал:

— Чего там? — спросил он то ли у Веры, то ли у себя.

— Не знаю, пошли, — махнула ему рукой Вера и побежала дальше. — Марта, ты чего?

Село вставало: на своём крыльце появились Марина и Григорьевич, на дорогу со стороны холма тоже вышли несколько людей. В воздухе повисло напряжение, усиливающееся с каждым новым причитанием Марты.

Та заламывала руки и хватала воздух ртом, силясь собрать нечленораздельный набор звуков, что лился из неё, во что-то понятное. Вера подбежала к ней и попыталась поймать её взгляд, а когда ей это удалось, чуть не отпрянула — такой ужас отразился в глазах её соседки.

И тут закричал кто-то за спиной Веры. Дарья Андреевна, — та самая полненькая старушка с единственной в селе баней, — прижав ладони к груди, смотрела куда-то в сторону пруда. Туда же указывала и Марта. Вера невольно шагнула ближе к участку Марины, всматриваясь в пейзаж: дом, пара деревьев, какие-то грядки, пруд, плакучая ива на дальнем краю, камыши, камень и… Это что ещё такое?

Веру толкнули в плечо — это Серёга, ещё не твёрдо стоящий на ногах, пробивался к пруду:

— Что ж ты наделал, дурень? — воскликнул он, и у Веры по коже пробежал мороз — так безнадёжно и горько это прозвучало.

Вера всё ещё не понимала, что видит. Она зашагала ближе, приближаясь к кромке пруда, скрываемой за водяными растениями, но остановилась, когда её плеча коснулась ледяная рука. Это была Марина, следящая за Серёгиными движениями непроницаемым взглядом, на дне которого плескалось что-то, чему Вера не смогла дать названия.

— Да что происходит-то? — Вера снова посмотрела на пруд.

Серёга лез в заросли, распахивал камыши, пытался вытащить из них что-то большое, тёмное, бесформенное. С того берега, из-под ивы, за ним наблюдали двое: высокая женщина в чёрной шали и низкий, крепкий мужчина. Тихон. Вера узнала его сразу, даже на этом расстоянии.

Вера обернулась — Дима стоял на их участке, облокотившись о низенький забор между дворами. Он не подходил, не вмешивался, только глядел на всё со стороны, с того самого рубежа, за которым всё происходящее ещё можно было назвать чужим. И от картины этого безразличного наблюдения Вера почувствовала, как ей в сердце будто бы упёрлась игла.

Рядом с Серёгой уже оказались трое мужиков: Григорьевич, Харитон — муж Соломониды, — и невесть откуда взявшийся Ярослав — тот самый, что вчера пришёл на застолье без приглашения, а утром встретился Вере у опушки. Пока они что-то поднимали в кустах, Вера поймала себя на мысли — всё вокруг происходило очень быстро. Словно это была репетиция, давно поставленная сцена, и все знали свои роли.

А когда эти трое двинулись к берегу, Вера поняла, что они нашли в зарослях. Точнее — кого. Сзади зашумели люди: женщина вполголоса уговаривала детей уйти, переговаривались старики. Марта завыла, как зверь, попавший в смертельную ловушку.

Вера застыла, не веря своим глазам и чувствуя, что мир вокруг замедлился и потерял цвет. Теперь она понимала, почему во взгляде Марты было столько ужаса — в её собственных глазах теперь отражался не меньший. В голове зашумело, а грудь сдавило от горького, страшного понимания непоправимости.

Мужчины положили свою ношу на землю, и Вера поняла, почему Пётр не пришёл этим утром.

Потому что именно его безмолвное тело лежало теперь перед ней.

Глава 8. Иди посмотри

Голова кружилась, горло раздирала едкая горечь — последствие то ли вчерашних посиделок, то ли того, на что Серёга смотрел.

Пётр лежал на спине, устремив невидящий взгляд в небо. Его глаза, подёрнутые серой дымкой, которую никто, хоть раз её видевший, ни с чем не перепутает, — не отражали ничего. Тёмные мокрые волосы, в которых запутались мелкие травинки прибрежных растений, прилипли к его лбу и казались шрамами, располосовавшими лицо навсегда.

Серёга проглотил ком, бескомпромиссно подкативший к горлу, и обернулся. Она стояла в нескольких метрах от него, рядом с Верой, и тоже смотрела на тело.

— Ты! — Серёгин голос вырвался из груди хрипом. — Ты, стерва!

Чужие руки схватили его сзади и повлекли прочь, к дороге, где он и сел — прямо на мокрую землю. Рядом запричитала женщина. Вера, исчезнувшая на какое-то время, быстро вернулась и накрыла Петра простынёй, а потом подошла, опустилась рядом и аккуратно взяла Серёгу за руку своей тёплой, живой ладонью. Она что-то спрашивала. Он молчал.

Слова в голове распадались — звонко, быстро и насовсем. Мелькали какие-то лица, кто-то подносил к его губам кружку с ледяной водой — тонкую, с надколотым краем. Но он только отплёвывался.

Серёга поднял голову, только когда рядом затарахтели двигатели машин. Из первой вышли двое —