Меч Черный Огонь - Джеймс Логан

— Привет? — позвала она. — Мастер Зеленко?

— Если на нем этот шлем, он нас не услышит, — прокомментировал Лукан, проскальзывая мимо нее. Внутри мастерской было холодно и темно, воздух был насыщен запахами металла, древесной стружки и масла. Слабый дневной свет просачивался сквозь разбитые ставни, высвечивая смутные очертания верстаков, стоящих у стен. Лукан подошел к окну, выходящему на улицу, и распахнул ставни. «Блоха все еще там», — сказал он, заметив девочку, сидевшую на перевернутом ящике на другой стороне улицы. Он помахал ей рукой. Блоха в ответ щелкнула мизинцем.

Лукан отвернулся от окна и оглядел мастерскую. Его первой мыслью было, что это чудо, что он не споткнулся и не подвернул лодыжку; пол был усеян металлическим ломом, заклепками, гвоздями и даже целыми частями конструктов — рука с металлическими пальцами, образующими клешню, лежала слева от него, словно пытаясь ухватить его за ногу. На верстаках царил не меньший беспорядок, а стены были покрыты инструментами, подвешенными на гвоздях, и листами бумаги, на которых были нанесены всевозможные подробные схемы углем — не только конструктов, но и целого ряда причудливых приспособлений, в которых Лукан не мог разобраться.

— Непредсказуемый гений? — сказала Ашра, вглядываясь в наброски. — Скорее, сумасшедший.

Лукан подошел к ближайшей скамейке, где стоял большой металлический предмет.

— Это, должно быть, тот самый шлем, о котором упоминала женщина.

— Не похож ни на один шлем, который я когда-либо видела.

Лукан был склонен согласиться. Предмет был высоким и цилиндрическим, изготовленным из меди, с двумя стеклянными кругами — предположительно, для глаз — и трубкой через рот, которая, по-видимому, помогала дышать. Он осторожно поднял шлем, обнаружив, что он на удивление легкий, и посмотрел внутрь, на мягкую обивку.

— Да, — сказал он, опуская шлем обратно. — Действительно безумец.

— Я проверю наверху, — сказала воровка, направляясь к лестнице в углу мастерской. — Посмотри, что ты можешь найти здесь, внизу.

— Прекрасно, — согласился Лукан, решив, что лучше не спорить. Он оглядел мастерскую и почувствовал укол разочарования. Если только Виктор Зеленко не спит как убитый наверху, им придется ждать его возвращения, куда бы он ни исчез. Он сел на верстак, с его губ сорвался вздох, когда он потер глаза. Казалось, что с момента прибытия в Корслаков он только и делал, что ждал, когда что-нибудь произойдет — появится Баранов, вернется Ашра, а теперь и Зеленко…

— Лукан.

Он замер при звуке голоса Ашры, отметив резкость в ее тоне. Что бы она ни обнаружила наверху, это было не к добру. У Лукана возникло ужасное чувство, что он знает, что это было. Деревянная лестница заскрипела, когда он, шагая через две ступеньки, поднялся на верхний этаж, который был таким же неопрятным, как и мастерская внизу. Ашра стояла, прислонившись к дверному косяку. Мрачное выражение ее лица развеяло все надежды Лукана. «Там», — сказала она, указывая большим пальцем на дверь.

Лукан прошел мимо нее в спальню, хотя, по правде говоря, она больше походила на мастерскую с кроватью, втиснутой в угол. На грязных простынях лежал мужчина, одна нога которого была закутана в тяжелое одеяло. Лукан знал, что это Зеленко, потому что мужчина выглядел именно так, как он представлял себе сумасшедшего изобретателя: жилистые руки и ноги с перепачканными маслом пальцами и копной непослушных седых волос. Глаза мужчины были закрыты, и при других обстоятельствах Лукан предположил бы, что изобретатель спит.

Ножевые ранения в живот свидетельствовали об обратном.

— Черт, — пробормотал он.

— Кровь свежая, — сказала Ашра, входя в комнату следом за ним. — Это случилось незадолго до нашего прихода. Нам нужно уходить.

— Нет.

— Что значит нет? — Воровка придвинулась к нему. — Ты понимаешь, что здесь произошло?

— Баранов обнаружил, что его письмо было украдено, — ответил Лукан, обдумывая возможные последствия. — Он знает, что скомпрометирован, и убил Зеленко, чтобы заставить его замолчать.

— Нам нужно уходить, — настойчиво сказала воровка. — Здесь небезопасно.

— Мы не можем, — сказал Лукан, глядя на окровавленную ночную рубашку мужчины. — Зеленко — наша единственная зацепка.

— И теперь он мертв.

— Здесь могут быть еще письма. Еще корреспонденция. Что-то, что напрямую указывает на Баранова.

— Вероятно, их забрал тот, кто его убил.

— Может быть. Или, может быть, они их не нашли.

— И ты думаешь, что сможешь это сделать?

— Я могу попробовать, — ответил он, и в его голосе послышалось раздражение. — Если ты хочешь помочь, можешь поискать здесь. Я посмотрю внизу.

— Каждое мгновение, пока мы остаемся здесь, подвергает нас опасности.

— Чем скорее мы найдем то, что ищем, тем скорее сможем уйти. — Лукан прошел мимо Ашры и спустился по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, не желая больше спорить. Снова Сафрона, подумал он, вспоминая ту ночь, когда они с Блохой — и Гектором, да хранит Леди его душу, — нашли доктора Василлиса сидящим в его кабинете с перерезанным горлом. В тот раз положение спасла Блоха, обнаружив в потайном отделении дневник доктора. Ему хотелось бы снова обратиться к ее интуиции, но необходимость караулить была важнее. Он выглянул в окно. Блоха все еще стояла на другой стороне улицы, кутаясь в пальто и выглядя несчастной. Не волнуйся, я заглажу свою вину позже. Куплю тебе пару пирожных. Пристрастие девочки к сладкому часто было самым быстрым способом поднять ей настроение. Кроме того, она не могла говорить с набитым ртом.

Он повернулся и оглядел мастерскую. Царивший там беспорядок напомнил ему кабинет его отца в Парве. Возможно, Зеленко специализировался на металлообработке и конструктах, а не на истории и мифах, но Лукан видел в нем ту же одержимость, которая двигала работой его отца. И Зеленко, похоже, заплатил высокую цену за свою одержимость, как и Конрад Гардова. Он почувствовал, как глубоко внутри него шевельнулось горе, но отогнал его прочь. Сейчас не время. Вместо этого он глубоко вздохнул и начал поиски.

Глава 12

МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ

Исключена. Снова.

Блоха нахмурилась и пнула снежную кучу. Быть вынужденным ждать на холоде было достаточно неприятно, но еще хуже было то, что ее попросили стоять на шухере. Роль наблюдателя, как называли это на улицах Сафроны, традиционно отводилась самому молодому члену воровской шайки. Когда они с братом Маттео бегали с Кровавыми Крысами, Блоха много раз играла эту роль, всегда завидуя детям постарше, которые занимались интересным делом. Со временем она прогрессировала, став бегуньей и даже резчицей. Но теперь она снова была наблюдателем. Это было нечестно. Ну и что с того,