Аварийщик. Дом №0 - Алекс Андрович

отцом исчезла совсем.

— Оно подстраивается, — сказал Сергей.

— Под тебя?

— Под всех. Ищет, чем держать.

— Умное?

— Не знаю. Автомат тоже умный, пока ток не выбьет. Может, просто функция.

Кабина вернула Михаила наружу без приключений. Коля вытащил его на первом и через рацию сообщил, что группа Миронова уже подъехала. Сергей выругался.

— Сколько их?

— Две машины. Миронова нет. Та женщина, которая была ночью и ещё трое.

— Внутрь не пускай.

— Они говорят, у них допуск.

— Скажи, у меня ключ.

— Сергей, они не очень похожи на людей, которых останавливает фраза «не входите».

— Тогда тяни время. Спроси удостоверения, журнал инструктажа, допуск к работам на высоте. Задолбай их бюрократией и они сами уедут от тоски.

Петрович улыбнулся.

— Вот теперь ты настоящий начальник.

Следующий активный переход принадлежал девочке — Алисе Кругловой, четырнадцать лет. Дверь открылась в железнодорожное купе. За окном мелькали поля, хотя состав не ощущался движущимся. Алиса сидела у окна с рюкзаком, напротив неё — женщина лет двадцати, очень похожая на неё саму. Старшая версия читала книгу и время от времени улыбалась.

— Не хочу, — сразу сказала Алиса, увидев Сергея.

— Даже не поздоровалась. Молодёжь.

— Я знаю, зачем вы пришли.

— Тогда экономишь время. Собирайся.

— Нет.

Сергей присел на край нижней полки, не входя глубоко в купе.

— Куда поезд?

— В Питер.

— Далеко собралась.

— Я всё равно уеду после школы.

— Тогда зачем сейчас?

Девочка сжала губы. Старшая Алиса закрыла книгу.

— Не отвечай ему. Он такой же, как они.

— Кто «они»?

— Взрослые, — сказала четырнадцатилетняя Алиса. — Всё решают за меня.

Сергей вздохнул.

— Плохая новость. Сейчас я именно тот взрослый, который будет решать за тебя. Хорошая — мне самому это не нравится.

— Мама меня ненавидит.

— Врёт?

— Что?

— Бьёт? Выгоняет? Не кормит? Запирает?

— Нет.

— Тогда, возможно, вы просто две женщины с одинаково тяжёлым характером в одной квартире. Такое медицина пока не лечит.

Алиса зло посмотрела на него. Устойчивость состояния не изменилась.

— Вы ничего не знаете.

— Конечно. Поэтому слушаю. Только быстро. У меня ещё подстанция горит где-то в городе.

Она всё-таки рассказала. Мать запрещала встречаться с парнем на пять лет старше, проверила телефон, устроила скандал. Алиса решила уйти к подруге, а в лифте подумала, как было бы хорошо просто уехать и никому ничего не объяснять. Узел услужливо построил ей такую жизнь. В ней она поступила в университет, снимала квартиру, путешествовала и почти не общалась с матерью.

— Я там счастливая, — сказала девочка, показывая на старшую себя.

— Возможно.

— Тогда зачем возвращаться?

— Потому что счастливая ты — не ты. Пока.

— Какая разница?

Сергей хотел отшутиться, что и где бы росло, если бы не было разницы, но передумал.

— Большая. Эта женщина получила результат, не прожив дорогу. Ты не знаешь, сколько она за него заплатила, кого потеряла, что сделала. Тебе показывают картинку с последней страницы и предлагают вырвать всю книгу до этого. Я бы не советовал.

Петрович тихо сказал:

— Красиво.

— Не мешай. Я сам удивился.

Старшая Алиса встала.

— Он боится, что ты выберешь лучший вариант.

Сергей посмотрел на неё.

— А вот это уже ближе. Но сегодня я боюсь другого: что тебя здесь через час вообще не останется.

Диагностика показывала постепенное снижение личной сигнатуры девочки. Не физическую смерть — скорее замену состояния. Ещё несколько условных часов и она, возможно, уже не смогла бы вспомнить исходную жизнь.

— Алиса, — сказал Сергей. — Я не обещаю, что дома всё станет хорошо. Мать, скорее всего, наорёт. Ты тоже наорёшь. Может, ещё неделю будете дверями хлопать. Но это ваша настоящая проблема. А настоящие проблемы хотя бы можно чинить.

Девочка смотрела в окно.

— А если я всё равно уеду?

— Уезжай. Через четыре года, через два, да хоть завтра, если законно и с головой. Только сама. Не позволяй лифту выбирать за тебя.

Петрович кашлянул.

— Это надо на плакат.

— Ещё слово — будешь подростков консультировать вместо меня.

Алиса наконец поднялась. Старшая версия себя не пыталась удерживать. Только сказала:

— Ты пожалеешь.

— Скорее всего, — ответила девочка.

Они вышли. Поезд за дверью мгновенно ускорился, за окном стало темно, а затем дверь захлопнулась. Красная лампа погасла.

Оставались двое лифтовиков.

Именно с ними возникла первая настоящая проблема. Их двери стояли рядом и были подписаны одинаково: САВЕЛЬЕВ А.В. / ВАРИАНТ 2 и ГРАЧЁВ Р.Н. / ВАРИАНТ 2. Обе устойчивости превышали восемьдесят процентов. Сергей открыл первую и увидел то же машинное помещение, из которого они пришли, только новое, чистое, после капитального ремонта. Савельев работал у шкафа управления вместе с Грачёвым. Оба были в форме своей службы и, казалось, вообще не заметили перехода.

— Мужики, — позвал Сергей.

Савельев обернулся.

— Вы кто?

— Аварийка.

— Зачем?

— Это я у вас хочу спросить. Вы сюда вчера шунт ставили?

Лифтовики переглянулись.

Диагностика вспыхнула.

ОПОРНАЯ ТОЧКА НАЙДЕНА

Устойчивость резко снизилась до семидесяти шести.

Сергей почувствовал, как всё встало на место.

— Так. Уже интереснее. Кто вас прислал?

— Никто, — слишком быстро ответил Грачёв.

— Тогда откуда контурный шунт в шкафу?

Савельев побледнел.

— Он знает.

— Я много чего знаю. Иногда даже сам себе удивляюсь. Кто дал устройство?

Мир вокруг них дрогнул. Новые панели на стенах стали старыми, потом снова новыми.

— Нам сказали просто поставить блок, — прошептал Савельев. — Заплатили наличными. Ничего опасного.

— Кто?

— Мужик.

— Какой подробный фоторобот.

— Не знаю фамилию. Высокий, седой. Документы из управления показал.

— Шрам? Очки? Что-то запомнили?

Грачёв вдруг сказал:

— Он не седой был.

Савельев повернулся к нему.

— Был.

— Нет. Чёрные волосы.

Оба замолчали.

— Возраст? — спросил Сергей.

— Лет пятьдесят, — сказал один.

— Тридцать, — сказал второй одновременно.

Петрович медленно посмотрел на Сергея.

— Синицын? — спросил он.

Лифтовики вздрогнули.

— Откуда вы знаете фамилию? — выдохнул Савельев.

Вот теперь Сергей перестал шутить.

— Он представился?

— Нет. На пропуске мельком увидел. Синицын. Александр… Григорьевич вроде.

Петрович побелел.

— Когда это было?

— Вчера вечером.