История Мелинды Джонс. Кровавый рейс - Яна Сова

– Наверняка Вуди уже определилась с университетом? – с интересом осведомилась Клара. – Если у девочки такие способности, рано или поздно ее кто-нибудь заметит. Нельзя втаптывать такой талант в землю.

Себастьян тяжело вздохнул.

– Увы, но Бенджамин не хочет отпускать девочек в свободное плавание, потому что очень за них беспокоится.

– Но это же дикость какая-то! – возмутилась Мелинда, испытывая обиду за близняшку. – Почему она не может связать свою жизнь с тем, что ей нравится?

– Солнышко, это дочки Бенджамина, а не мои. К сожалению, я не в силах повлиять на решение брата, а они против него никогда не пойдут.

– В любом случае это ужасно. Ваш брат очень жесток, раз в силу собственного эгоизма готов растоптать желания и мечты своих детей.

– Мелинда, – серьезно отчеканила Клара, взглянув на девушку холодным предупреждающим взглядом. – Не нужно вмешиваться в чужие дела. Это невежливо.

– Ничего страшного, – тут же заступился за Мелинду Себастьян. – Не ругай ее, дорогая. В общем-то, я полностью согласен с мнением Мелинды. Ни для кого не секрет, что порой мой брат ведет себя… м-м-м, очень скверно.

– Неужели вы не в силах что-нибудь с этим сделать, мистер Мортис?

Поджав губы, Себастьян покачал головой.

– Увы, принцесса.

– Мне жаль Вуди, по-моему, она очень хорошая. У нее доброе сердце.

– Ты права, – согласился мужчина. – В отличие от остальных членов семьи, близняшки у нас очень покладистые. Я уверен, что рано или поздно каждая из них добьется желаемого.

– Надеюсь.

Себастьян одарил Мелинду добродушной улыбкой, после чего быстро вскинул руку и бросил взгляд на часы.

– Что ж, самое время ужинать, милые дамы. Должно быть, стол уже накрыт.

Произнеся эти слова, мужчина осторожно обнял за плечи Мелинду и Клару и повел их в гостиную. Как и в прошлый раз, за ужином собрались все, кроме Аллана, и так же перед каждым Мортисом стояла маленькая стопка, наполненная насыщенно-красным напитком. В голове тут же всплыло замечание Вуди о неискоренимой привычке парня опаздывать на такие мероприятия, как, например, семейные застолья. Решив не придавать этому значения, Мелинда по обыкновению устроилась напротив близняшек.

Наслаждаясь райским вкусом приготовленных блюд, девушка весело болтала с Вуди и Вэллой. В первую очередь Мелинда рассы́палась в благодарностях и выразила восторг по поводу подаренного свитера. Многочисленные комплименты смутили Вуди: она застенчиво улыбалась, опускала взгляд и бесспорно была рада услышанной похвале. Вэлла, девушка более бойкая, старалась подтвердить каждое слово Мелинды. Она, беспрестанно прокручивая в пальцах заостренный столовый нож, охотно соглашалась с похвалами гостьи, ни на секунду не сомневаясь в способностях сестры. Между пищей и разговорами близняшки то и дело прикладывались к стопкам. Вспоминая, что Аллан назвал напиток гранатовым ликером, в какой-то момент Мелинда не сдержалась и, пока никто не видит, втихаря пододвинула к себе стопку парня. Вот только стоило ей поднести емкость к губам, вдохнуть странный кисловатый аромат, как вдруг кто-то с силой шлепнул ее по руке. От грубого удара девушка вздрогнула, чуть не выпустив из рук стопку, толком не понимая, что происходит, уставилась перед собой. Вэлла, с силой стиснув гладкую металлическую рукоятку ножа, перегнулась через стол, выхватила у Мелинды стопку и вернула ее на место. Она посмотрела на гостью недобрым взглядом, жестко отчеканив:

– Это не для тебя, Мелинда. Где твои манеры, черт тебя подери?

Девушка поймала на себе обеспокоенный взгляд Вуди, щеки гостьи мгновенной вспыхнули. Она понурила голову и тихим голосом проговорила:

– Извините.

Примерно за пятнадцать минут до конца ужина в гостиной объявился Аллан. Парень не изменял своим привычкам: темно-синяя хлопчатобумажная рубашка свободного покроя, черные джинсы и кеды демонстрировали его любовь к простой и удобной одежде. Бледное лицо украшала довольная улыбка, а пристальный взгляд был прикован к Мелинде. Когда парень сел за стол на соседний стул, девушка отметила, что никто не обратил внимания на опоздание молодого человека.

– Ну что, как ужин? – беспечным тоном поинтересовался он, беря в руки столовые приборы.

– Все невероятно вкусно.

Взглянув на близняшек, Аллан спросил:

– Кто из вас сегодня готовил?

Вэлла подтолкнула плечом Вуди. Аллан улыбнулся, после чего посмотрел на Мелинду.

– В таком случае верю тебе на слово.

С горячим, салатом и десертом Аллан управился быстро, после чего поднялся из-за стола и во всеуслышание объявил, что концерт начнется с минуты на минуту. Поймав на себе одобрительные взгляды родственников, Аллан направился к французскому окну, рядом с которым громоздился черный отполированный «Стейнвей[5]».

Заразившись всеобщим воодушевлением, гости встали и покорно двинулись в противоположный конец комнаты. Вскоре вокруг рояля, за которым уже восседал сосредоточенный, глядящий в ноты Аллан, собрались все зрители.

Каждый находился в предвкушении, желая насладиться талантом младшего Мортиса.

– Итак, – размеренно сказал Аллан, – сегодня мне хочется начать с Чайковского, «Большая соната соль мажор».

– Поверить не могу, что ты ее выучил! – восторженно произнес растроганный Себастьян.

Аллан хитро посмотрел на брата и, не произнеся ни слова, заиграл. От прикосновений длинных тонких пальцев инструмент не просто зазвучал, он запел, зажил собственной жизнью. Мелинда никогда не могла назвать себя поклонницей классической музыки, однако с этим произведением была хорошо знакома.

Ее бабушка, любительница русской классики, знала практически весь репертуар таких композиторов, как Чайковский, Скрябин, Шостакович, Прокофьев и Рахманинов и прививала эту любовь внучке.

Это романтичное, лиричное и в то же время чувственное произведение пробуждало внутри Мелинды славные воспоминания из детства, когда их с мамой жизнь еще не перевернулась на сто восемьдесят градусов, папа не убежал, а бабушка не продала свой дом и вынужденно не лишила их семью последнего «островка» счастья.

Тогда, вспоминала Мелинда, из динамиков старого магнитофона до ее слуха нередко доносились ласкающие ноты соль-мажорной сонаты Петра Ильича Чайковского. Соната неизменно давала ей чувство безмятежного спокойствия. Спокойствия, которого из-за череды событий маленькой Мелинде пришлось лишиться слишком рано. Но, пребывая в стенах поместья Мортисов, девушка обрела его вновь благодаря исполнению талантливейшего пианиста по имени Аллан Мортис, который жил, дышал и буквально растворялся в музыке.

Аллан играл мастерски: сосредоточенно и с чувством. Мелинду восхищало то, с какой грацией его тонкие пальцы летали по клавишам, заставляя комнату наполняться чудесной музыкой, а сердца слушателей – трепетным теплом.

Экспрессивные движения, меняющееся