Магазин жутких игрушек - Влад Райбер

«Мама и ее маленькая девочка были наслышаны об этих ужасных происшествиях. Они боялись встречи с безумным человеком. По радио предупредили об опасности и просили всех оставаться дома», – гласили титры внизу на черном фоне.

Все герои этой сцены выглядели ужасно. Снова этот странный стиль рисования: глаза навыкате, жуткие оскалы на лицах. Но рисовка диафильма была реалистичнее и детальнее, чем тот рисунок на открытке и портреты на обоях. Присмотревшись, Артур понял, что персонажи вовсе не скалятся и не таращат глаза. У них просто были полупрозрачные тела – сквозь кожу просвечивают черепа. Мама и дочь одеты в платья, сквозь их оголенные руки было видно кости.

Артур хотел сказать Мартине о своем наблюдении, но она уже и сама заметила.

– Зачем они рисуют людей прозрачными? – спросила девушка.

– Кого ты имеешь в виду, говоря «они»? – поинтересовался Артур.

– Не знаю, – ответила Марти, ей было страшно об этом размышлять.

На следующей картинке узкая улица, на земле разбросанные кости и череп, на фоне зловещая тень, уходящая вдаль.

«В последний раз голодного человека видели в районе, где проживали мама с дочкой. Он напал на одного из прохожих и съел его, оставив в переулке обглоданные кости», – пояснял текст внизу.

От волнения Мартина схватила Артура за пальцы, но, опомнившись, отдернула руку.

– Давай не будем смотреть дальше, если не хочешь, – предложил парень.

– Нет, давай досмотрим до конца, – ответила Марти.

Мать и дочь были в прихожей. Женщина успокаивала девочку, она опустилась на одно колено и положила руку ей на плечо. «Седые» пряди женщины свисали с головы клоками, это выглядело так, будто часть волос вырвали. Девочка тоже была наполовину лысой.

«Маме нужно было идти на работу. Девочка просила не оставлять ее одну дома.

– Не нужно бояться, главное, никому не открывай дверь и сиди тихо, – сказала мама. – Я уверена, что безумного человека скоро поймают.

– Я боюсь не за себя, а за тебя, – сказала девочка. – Вдруг ты по пути его встретишь.

– Не переживай, я буду держаться в толпе, он не сможет съесть всех, – сказала мама».

На следующем кадре была такая картинка: странная девочка сидит у радиоприемника, обняв себя руками.

«Девочка сидела в комнате и старалась не думать о голодном человеке, она слушала музыку по радио, чтобы отвлечься», – было подписано ниже.

Следующий кадр: ужасный человек на лестничной площадке. Он в отличие от других героев не был прозрачным. Сквозь его кожу не просвечивали кости, но все же он имел страшные звериные черты. Вся картинка искажена эффектом «рыбьего глаза». Человек тощий, глаза сияют, а в руке у него кухонный нож.

«Вдруг в квартиру громко постучали. Девочка подошла к двери, встала на табуретку и посмотрела в глазок. За дверью стоял страшный мужчина.

– Кто там? – спросила девочка, хотя уже поняла, что это тот самый человек, ведь он не был похож на обычных горожан.

– Открой! – закричал мужчина. – Голод свел меня с ума. Мое безумие заставляет меня есть вас. Впусти меня, я полакомлюсь тобой, чтобы не умереть от голода.

– Нет, я не стану открывать тебе, – сказала девочка, она не хотела быть съеденной.

– Тогда я останусь здесь и буду ждать, пока ты не откроешь мне. – Человек сел на пороге, он собирался ждать», – прочитав это вслух шепотом, Артур прокрутил кадр.

Мартина прижала ладонь к губам и скривилась, когда увидела следующую сцену: тут человек сидел у закрытой двери. Он впился острыми зубами в свое запястье.

«Девочка подумала: что же будет с мамой, когда она вернется домой с работы? Страшный мужчина мог ей навредить! А тем временем человек кусал свои собственные руки. Такой он был голодный».

На следующей картинке девочка стояла у входной двери и смотрела в щель для почты. За спиной маленькая героиня держала прозрачную перчатку, наполненную чем-то зеленоватым. В темном прямоугольнике зловеще сверкали глаза. Текст ниже пояснял сцену так:

«Девочка взяла резиновую перчатку и набила ее кашей, что приготовила мама. Она вернулась к двери и спросила страшного человека, согласится ли он съесть только ее руку. Тот ответил, что согласен. Девочка просунула перчатку с кашей в отверстие для почты».

В следующей сцене ужасный человек на лестничной площадке весь изогнулся и, держась за живот, плевался зеленой кашей:

«Прожевав перчатку, страшный человек сказал, что на вкус она отвратительна. Он еще никогда не ел таких горьких рук.

– Ты совсем невкусная, – сказал человек. Девочка призналась, что это всего лишь каша, которую приготовила мама, и тогда страшный человек завыл, стал плеваться и убежал прочь».

На следующей картинке мать обнимала дочь. А текст осторожно намекал, как детям следует поступать в подобных ситуациях:

«Когда мама вернулась с работы, дочка рассказала ей все, что произошло. Мама ответила, что девочке надо было позвать на помощь, крикнув в окно, или позвонить кому-нибудь по телефону. Мама была недовольна тем, что девочка накормила человека кашей, но была рада, что он не сделал ей ничего плохого».

На другом кадре двое полицейских с прозрачной кожей вели страшного человека под руки. Он упирался и кричал, но его держали железной хваткой.

«Скоро безумного человека поймали и вернули обратно в его мир. Мама и дочка больше не боялись, что кто-то страшный постучит в их дверь».

На последней картинке мама и дочь смотрели в окно, словно наблюдая за предыдущей сценой. Текст ниже должен был успокоить зрителя:

«Малыш, если тебя напугала эта сказка, не беспокойся. Люди не могут попасть в наш мир. Эта история – выдумка».

На последнем кадре была только надпись:

КОНЕЦ

Мартина включила свет. Ее лицо побледнело, а губы дрожали. Артур и сам ощущал нервный трепет в животе.

– Это ужасно и мерзко, но больше всего меня пугает факт, что никто не мог выпустить такого диафильма, – сказала Марти. – Он бы не прошел цензуру. Где могли выпустить такую пленку?

– В аду, – ответил Артур. – Или в какой-нибудь ужасной параллельной вселенной.

– Не пугай меня еще сильнее! – попросила девушка.

– Ладно, это всего лишь пленка. – Парень попытался найти всему разумное объяснение. – Скорее всего, качественная подделка. Знаешь, такие пленки делали не только на студии «Диафильм». У меня дома когда-то была оптическая игрушка в виде домика, а внутри слайд с моей детской фотографией. Кто угодно мог сделать подобную пленку. Вот ее и создал какой-то сумасшедший… и, наверное, этим он хотел напугать тех, кто ее посмотрит.

– Ты прав, –