Сплатология - Джейсон Никки

в человеческую форму - ну, почти, - oна улыбнулась своему опоссуму. - Маленький Джек вполне доволен оставаться опоссумом. Он - уникальная и особенная душа. Но остальные счастливы принимать человеческую форму и пировать.

- Пировать? - переспросил Изи.

Женщина кивнула.

- Даже проклятые иногда заслуживают передышки. Обычно они охотятся на оленей и кроликов. Однако в этом году природа сочла нужным одарить их необычной щедростью.

Изи сглотнул.

- Что бы это могло быть?

- Увидишь сам, - сказала она, жестом указав на костер.

Изи повернул голову. Его челюсть отвисла от зрелища. Два тела были связаны, как индейки, грудью кверху, руки связаны за спиной, ноги согнуты и прикреплены к груди. Они были выстроены друг за другом. Изи мог сказать, что их выпотрошили и грубо зашили обратно. Ветки трав торчали неряшливо из широко расставленных швов.

Несмотря на отсутствие головы и без половых признаков, первое тело, по-видимому, принадлежало белому мужчине. Изи знал, что вторым была Лина. Ее шоколадная кожа и пышные груди выдали ее. Ее голова была цела, но ее вставили в выдолбленную заднюю часть тела белого мужчины. Крепкий деревянный вертел, не менее двадцати футов длиной, пронзал их обоих. Он вошел в ее зияющий зад, прошел вдоль позвоночника, вышел изо рта, прошел через его тело и вышел между его безголовыми плечами.

Даже в своем полном отвращении, смешная мысль пришла в голову Изи. Он вспомнил один День благодарения, когда его дядя Омар сделал турдакен[10] - индейку, фаршированную уткой, которая, в свою очередь, фарширована курицей. Какое забавное слово, - подумал он. - Этот чувак - говнюк, а эта сучка - дура и обожает трахаться с говнюками. Получается не "турдакен", а "дуратрах"

Четверо крысолюдей, по два с каждого конца, подняли вертел. Они работали как единое целое, общаясь на щебечущем языке, которого Изи не узнал. Крепкий вертел едва гнулся под весом их сомнительного пира, когда они готовились поднять его на Y-стойки по бокам огня.

- Остановитесь, дети мои, - позвала женщина.

Четыре человека, маневрирующих вертелом, остановились и направили свои глаза-бусинки на женщину.

- Подготовьте место еще для одного, - приказала женщина.

Когда мужчины опустили вертел на землю, несколько других подошли к Изи.

- Почему? - спросил он, слезы жгли глаза. - Что я сделал?

Выражение женщины стало строгим.

- Те, другие, стали законной добычей для моих детей, как только они совокупились на нашей земле. Ты - как хозяин шлюхи - связан с ними и поэтому разделяешь их вину.

Один из мужчин вытащил Изи из стула за путы на лодыжках и потащил к странному дереву на краю поляны. Под деревом они накинули скользящую петлю на его ноги. Когда они затянули узел, он заметил блестящий клубок кровавых внутренностей рядом с собой.

Момент спустя Изи был поднят за лодыжки с земли. Когда его голова оказалась на высоте двух футов, другой конец веревки был закреплен, и он беспомощно болтался над кучей кишок. Пока он висел, он размышлял о многих циклах вселенной - в частности, о цикле сутенера, шлюхи и клиента - и смирился со своим законным местом на вертеле с головой в пизд... дыре Лины.

Изи громко рассмеялся, когда лезвие прошлось по его животу. Когда внутренности хлюпнули мимо его лица, последняя мысль, пронесшаяся в его уме, рассмешила его до глубины души. Могло быть хуже, - подумал он, когда зрение угасло. - Я мог быть посередине.

Перевод: Zanahorras

ДЕ МакKласки

"У вас одно новое сообщение"

Клайв нажал кнопку ОТПРАВИТЬ. Сердце его колотилось так громко, что он слышал, как оно отскакивает у него в голове и стучит в ушах. Сладкий прилив адреналина делал то, что он делал, то, что он любил делать, таким стоящим. Он вышел из сайта социальных сетей, на котором был залогинен. У него было так много профилей на таком количестве разных платформ, что иногда это его путало.

Он убрал себя, застегнул джинсы и встал.

Ухмыляясь, он отошел от экрана, уверенный в том, что еще одна ничего не подозревающая жертва проснется и увидит высококачественную, крупным планом фотографию его вялого члена.

Это была по-настоящему лучшая часть его дня. Он был готов быть заваленным потоком ненавистных сообщений, сообщениями, в которых ему говорили убить себя, сообщениями, в которых говорили, что отвратительную фотографию разошлют по всему интернету, называя и позоря его. Он любил это. Он любил знать, что в течение часа тысячи, если не сотни тысяч людей будут смотреть на его член.

Именно это его и возбуждало.

Это никогда не подводило его, и сегодня не было исключением. "Твердый" даже не совсем подходило, если честно. Он был твердым. Мысль о той милой готической девушке, за которой он только что начал следить на платформе LifPic, увидевшей его член во всей его вялой славе, посылала волны радости через его пах.

Клайв высунул голову из своей спальни и посмотрел в обе стороны по коридору.

Путь был свободен.

В это время ночи никто не будет на ногах. Его родители уже спят, а сестра не вернется домой. В эти дни она никогда не возвращалась.

Он вышел в темноту, хватаясь за пах, с ухмылкой, растянувшейся по лицу.

На цыпочках направляясь в ванную, он избегал скрипящих половиц и добрался до места незамеченным. Оказавшись внутри, он запер дверь за собой и расстегнул джинсы, выпуская своего напряженного зверя. Он обхватил его, и мгновенно ноги у него подкосились.

Он закрыл рот и задержал дыхание, напрягаясь, чтобы подавить стон, который пытался вырваться. Он не хотел, чтобы родители прибежали посмотреть, что мучает их ребенка. Разрядка была фантастической. Она кружила голову, и по-своему она была яростной.

Его любовь выстрелила из кончика его распухшей головки. Она полностью промазала мимо унитазной чаши, забрызгав поднятое сиденье и бачок и даже долетев до стены. Хотя это длилось всего секунду, может, две или три в лучшем случае, для Клайва это ощущалось как целая жизнь. Он открыл глаза. Цвета кружились в его зрении - формы и узоры, которые были бы неестественными в реальном мире. Пурпурные и желтые, сливающиеся и выходящие друг из друга, заставили его немного отшатнуться и ухмыльнуться.

Клайв любил все в том, чтобы хорошенько кончить. Даже тот прилив адреналина, который неизбежно приходил впоследствии. Он мог понять, почему в фильмах всегда показывали людей, курящих в постели после секса.

Он еще не вкусил удовольствия от настоящей женщины, но