Иоганн Кабал: Общество Страха - Джонатан Л. Ховард

Итак, утром четвертого дня экспедиция отправилась в путь к руинам у озера Ят, причем Холк и один из наемников ехали в авангарде, двое других - в арьергарде, а четверо исследователей шли гуськом в середине, цепочкой впереди. Остров Ориаб был не маленькой скалой в море, и они знали, что им потребуется четыре-пять дней, чтобы добраться до озера, даже если предположить, что путь будет легким и никаких нежелательных приключений по пути.

Со своей стороны, Кабал переносил все это с той же мрачной отрешенностью, с какой он отправился в путешествие по океану. Он был так много заинтригован в этом мире, что у него было мало времени на светскую беседу с другими. Его заинтересовало то, что отдаленные места не просто искажались воздушной дымкой, но – на его взгляд – казались действительно незавершенными. Не было ничего, чему он мог бы определенно дать название, но было отчетливое ощущение, что детали сгущались на этих далеких просторах по мере приближения к ним, подобно кораллу, растущему вокруг простой скалы. Он был удивлен, обнаружив, что из всех людей именно Бозе думает в том же направлении.

- Ну, я полагаю, это и есть Страна Грез, - сказал Боуз, слегка покачиваясь из стороны в сторону в такт своей походке зебры. - А то, чего мы не можем увидеть вблизи, не нуждается в ... Я понятия не имею, как это назвать ... в этой чепухе из снов, пока не окажется прямо перед тобой.

- Я не уверен, что это работает именно так, - сказал Кабал. Ему не нужно было обращаться к своим заметкам: он перечитывал их уже столько раз, что они прочно запечатлелись в его всегда жадной памяти. ‘Мы не грезим о сказочных странах. Другие мечтали о них до нас, и наложение их снов придало им постоянство. Можно мечтать о Странах Грез, но Страны Грез - это не сон.

- Да, - признал Бозе, - да, это совершенно верно. Мы, например, бодрствуем.

Мы надеемся, подумал Кабал, озвучивая внутренним голосом самые постоянные из своих проблем.

- Ну, какова бы ни была метафизика этого, - сказал Боуз, привставая в стременах, чтобы посмотреть вперед, - здесь красиво. Великим людям, должно быть, снились какие-то очень чудесные сны, раз они создали такой мир".

- Возможно, - сказал Кабал, поскольку это вызвало еще одно беспокойство: подозрение, граничащее с уверенностью, что большая часть здешнего творения не человеческого происхождения. Он больше не говорил о том, что произошло в Темном Лесу, но воспоминания редко покидали его. Больше ничего подобного не происходило с момента смещения во времени и пространстве и уничтожения детенышей паука-муравья, а остальные, казалось, забыли об этом. Кабал не забыл, точно так же, как человек, стоящий на коленях в молитве, не забыл бы, если бы облака разошлись, Всемогущий Бог высунул голову и потребовал: ‘Да? В чем дело?"

Он привлек внимание бога и не мог быть уверен, что потерял его или когда-нибудь потеряет. На чисто прагматическом уровне, если бы он не призвал к вмешательству Ньярлотхотепа, все они, несомненно, погибли бы в лесу. Однако он все еще задавался вопросом, было ли потенциально предпочтительнее стать добычей детеныша паука-муравья, чем того, что печально известный своенравный бог мог бы ниспослать ему в обмен на услугу.

Маленькая колонна ехала все дальше, и дальше, и дальше.

Однажды выяснилось, что один из людей Холка был ресторатором, который, находясь под воздействием экспериментальной смеси специй, был убит ревнивым су–шефом. В состав специй входили какие-то необычные восточные порошки, и в результате ресторатор сидел, моргая, в Зачарованном Лесу, в то время как в бодрствующем мире грязное дело было сделано. Оторванный от своего тела и, следовательно, ставший постоянным иммигрантом в Страну Грез, он ненадолго задумался о том, чтобы открыть ресторан в Хланите, прежде чем понял, что все, чего он когда-либо действительно хотел в жизни, - это надеть меч и по-настоящему дерзить. Удаль быстро переросла в разгул, а оттуда и в валяние в сточных канавах возле пивных. Поскольку цирроз печени был неизвестен в Стране Грез, это был карьерный путь, которым он искренне наслаждался, вплоть до того момента, когда у него закончились деньги и ему пришлось вернуться к удалой работе на полную ставку, пока он не заработал достаточно, чтобы снова стать пьяницей.

Все это очень мало интересовало окружающих, за исключением подробностей о ресторанах, потому что он был очень приличным шеф-поваром. В результате вечерние блюда были удивительно сложными, вызывающими чувства и, бесспорно, изюминкой каждого дня. Его изюминкой в сопротивлении была вещь-которую-я-застрелил-из-своего-арбалета-в-вине, получившая всеобщую похвалу во второй вечер.

На третий вечер, когда стало слишком темно, чтобы двигаться дальше, они поднялись на вершину холма и увидели, как перед ними, поблескивая в свете большой и тревожной луны Страны Грез, раскинулось озеро Ят. Примерно в четырех милях отсюда, видимый как неуклюжая масса разрушенных крыш и поваленных колонн, выглядывающих бледно, как кости на кладбище гигантов, стоял безымянный город легенд и ужаса. Конечно, сержант Холк смотрел на это со стоицизмом с каменным лицом, но его взгляд постоянно перемещался, выискивая тени девятиногих существ, снующих под арками и в переулках.

- Нам следует вернуться на пол-лиги назад, - сказал он наконец. - Мы не хотим, чтобы они знали, что мы здесь. Если между нами и ними окажется большая часть этого холма, это скроет нас от них до рассвета.

Никто не спорил. Даже Кабал упустил возможность сделать ехидный комментарий о храбрости Холка, потому что, увидев, к чему может привести малейшая рана от вампира, он знал, что почти любая предосторожность может быть расценена как разумная. Поэтому они повернули своих зебр и галопом поскакали обратно вниз по склону холма, чтобы разбить лагерь у ручья, их костер был скрыт с вершины холма рощицей деревьев. В тот вечер они ели спокойно, и рота охранников была распределена более тщательно, чем раньше.

Когда наступило утро, никто не был мертв, или жив и смертельно болен, или жив и гниет, поэтому они сочли свои меры предосторожности эффективными. Они встали, выполнили свои утренние ритуалы, поели, с особой тщательностью разложили свое снаряжение, а затем разбили лагерь. Дурное предчувствие нависло над ними, как облако, когда они поднимались обратно на холм и спускались по дальнему склону.

Кабал приложил немало усилий, чтобы узнать все, что можно было узнать о таинственном безымянном разрушенном городе, пока экспедиция готовилась в Бахарне, и совершил набег на все библиотеки и архивы, которые смог найти, включая