Головокрады - Василий Кораблев

— Лена? Ты из такого-то дома? — нервно сглатывая слюну, спросил он.

— Да. А вы кто?

— Слуга. Держи. Аська тебе просила отдать.

Подросток отдал ей увесистый свёрток и ушёл, пряча лицо в вороте шинели. Лене показалось, что у него там, под шинелью, какой-то пакет. Он что, клей нюхает? Странный какой. Она покрутила в руках свёрток. Очень похоже на один из альбомов Аси. Она не забыла о подруге? Но почему так? Почему она сама не приехала и не зашла в гости? Обменялись бы телефонами. Посидели бы. На ночь бы тоже устроили без проблем. Недоумевая, Лена пришла домой, разделась и, закрывшись в своей комнате, начала разворачивать бумажную обёртку.

Как она и предполагала, внутри лежал альбом, но кроме него был ещё какой-то узкий светильник на батарейках. На переплёте была выведена красивая витиеватая надпись: «Лене от Аси». Лена начала сворачивать обёртку, чтобы потом выбросить в мусорное ведро, и тут заметила бумажку, выпавшую во время распаковки. Она подняла её и прочитала: «Лена, привет. Если ты получила эту посылку, значит, я уже умерла. Курьер должен был доставить её тебе, только удостоверившись в моей кончине. Прости, что начинаю с такого трагического момента, но ты должна прочитать мой альбом. Пусть моя жизнь окончена, но ты ещё можешь спасти свою. Пожалуйста, включи ультрафиолетовую лампу и посвети на переплёт».

Лена пришла в ужас от этой записки. Она не знала, что ей и подумать. Она открыла альбом, полистала страницы и увидела только обычные Асины рисунки. Ася нарисовала свою жизнь почти от самого рождения до учёбы в Москве. Ничего необычного. Может, это просто такая глупая шутка? А может, у неё тоже поехала крыша, как у её мамы и бабушки? Взяв себя в руки, Лена включила светильник и посветила на переплёт.

Под надписью «Лене от Аси» появилась другая: «Апокриф». И ещё какой-то неразборчивый текст. Пришлось притушить свет в комнате, чтобы тщательно разглядеть его.

«Ты должна читать строго по порядку, если хочешь сохранить себе жизнь. Сначала смотришь на картинку и комментарии к ней, потом подносишь лампу и читаешь. Как только прочитала, переворачивай страницу. Только в таком порядке. Не показывай мой альбом никому. Это только для тебя. Никто не должен узнать, что он у тебя».

Лена осторожно раскрыла альбом. На первой странице Ася нарисовала свою семью. Картинка словно нарочно выглядела так, будто бы её рисовал маленький ребёнок.

«Это моя бабушка — Римма Ивановна. Она раньше работала врачом на Чукотке. Это моя мама — Юлия Андреевна, она преподавала в музыкальной школе там же, на Чукотке. А это мой папа — Степан Николаевич. Он работает золотоискателем и познакомился с моей мамой в городе Анадыре, где позже родилась я», — гласили корявые надписи под рисунком.

Лена посветила лампой и испуганно отшатнулась. Там был совершенно другой рисунок. Пошлый, отталкивающий, но совершенно точно нарисованный рукой Аси. Некоторое время она сидела на кровати и боялась прикоснуться к альбому, но любопытство всё же одержало верх. Она снова поднесла лампу к первому листу.

На появившемся рисунке она увидела Асиного отца, державшего в одной руке топор, а в другой — ружьё. У его ног лежали убитые люди в одежде из оленьего меха. Надпись под рисунком гласила: «Мой отец — вор и убийца. Ради золота он совершил страшное преступление, и за это чукотский шаман проклял его. Он наслал на семью моего отца злого духа, который преследует исключительно женщин. Этого духа зовут…»

Дальше было смазано.

Она услышала, как хлопнула входная дверь, и подняла голову. Мама пришла. Через пару минут она заглянула в комнату.

— Леночка, ты уже поужинала?

— Нет, мама, — ответила та, пряча альбом.

— А Вадик придёт сегодня?

— Не знаю. У него ещё занятия. Может быть, после восьми.

— Ну и хорошо. Я торт купила и ещё кое-чего к столу. Потом поможешь мне накрыть? Отец во вторую смену, чай попьём вместе с нашим Вадиком. У меня для вас обоих есть интересные новости.

Мама таинственно улыбалась.

— Ты уж ему позвони, ладно? Хорошо, если он придёт.

— Ладно. Мам, можно мне пока побыть одной?

— Ухожу-ухожу. Не сиди в темноте с телефоном — глаза испортишь.

Мама прикрыла дверь и ушла. Лена повернулась к альбому и задумалась. Мама показалась ей слишком счастливой. Торт, хочет видеть Вадика…

Прислушиваясь к шуму посуды на кухне, она машинально перевернула страницу. Светить или сначала посмотреть на картинку? Лена вытащила из шкафа настольную лампу и включила её. Теперь стало удобно. Можно смотреть на картинку, а потом гасить обычную лампу и включать другую, ультрафиолетовую.

На второй картинке была нарисована Асина семья, но уже вместе с маленькой Асей. Семья переехала в другой город, в новую квартиру, и теперь они отмечали это событие, собравшись в зале за одним большим столом. Тут, на картинке, Асе три года. Её держит на руках бабушка, они сидят на диване, а Асина мама, как бы объявляя о начале торжества, звенит в поднятый над головой колокольчик. Рядом с ней стоит на коленях в молитвенной позе Асин папа и держит руки ладонями вверх, заискивающе поглядывая на маму. Вид у всех очень счастливый.

Лена присмотрелась к виду за окном, вид был очень знакомый. Там был нарисован угол пятиэтажки и выпирающая с левой стороны большая труба. Это кочегарка. Котельная на мазуте, которая обогревала их дом. А дальше сквер и детский сад. Они бегали играть туда вместе с Асей. Значит, она нарисовала именно ту квартиру, ту самую.

«Мы переехали в новый город. Уехали далеко-далеко и теперь живём счастливо».

Лена выключила светильник и включила другой. Картинка изменилась. Лицо бабушки исказилось в страшной гримасе. Она не просто держала на руках маленькую Асю, она ещё держала нож у её горла и, кажется, угрожала Асиному отцу, который, весь в крови, пытался отползти от Асиной мамы. В руке у той был вовсе не колокольчик, а нечто, похожее на…

Лену едва не вырвало, но она сдержалась и нашла в себе силы прочитать появившийся текст.

«Злой дух мучает исключительно женщин. Как только наша семья узнала о проклятье, мы попытались скрыться, уехать, но спасения не было. Шаман был очень силён. Злой дух привязан к вещам и предметам, но более всего он привязан к кровавым деньгам,