Головокрады - Василий Кораблев

с помощью которых папа пытался сделать нас и себя счастливыми. В этот день мы узнали одну из тайн злого духа: ему очень хотелось, чтобы у меня было больше сестрёнок, и потому мама сделала так, чтобы папа не смог больше оплодотворять её. Да. В руке у мамы вовсе не колокольчики — это папины яйца. Злой дух терзал маму и бабушку ежедневно, но не трогал меня, поскольку хотел только половозрелых женщин. Это весьма похотливый дух».

Лена перевернула страницу и включила лампу.

Следующие несколько страниц описывали Асино детство. Тут же нашлась и причина, отчего Асина мама не появлялась на людях, а бабушка подкладывала иголки в еду. И бабушка, и мама были одержимы злым духом. Мама страдала от похоти и специально не выходила из дома, боясь, что не удержится от уговоров и требований голосов у неё в голове. С бабушкой было сложнее: злой дух считал её обузой, и единственное, на что она годилась, так это приносить жертвы. Бабушка приносила жертвы злому духу каждый день. В основном это были голуби и крысы, но иногда попадались бродячие кошки и собаки. И уж совсем редко — люди. Сантехник дядя Толя стал одной из таких жертв. Бабушка потихоньку травила знакомых пенсионерок и спившихся алкашей. Ася знала. Она обо всём знала и жила с этим.

Лена перелистнула очередную страницу и замерла. Там была изображена она сама. Единственный и настоящий друг Аси.

«Это моя подруга Лена. Я её очень люблю и не хочу, чтобы с ней случилось что-то плохое».

Лена зашмыгала носом и поднесла к рисунку ультрафиолетовую лампу.

«Пожалуйста! Умоляю! Верь мне! Это всё правда! Все эти чудачества не болезнь, а одержимость злым духом. У бабушки не было шизофрении, у мамы не было антропофобии, это всё он — злой дух. Он не боится православных молитв. Он не верит в христианство, его страшат только шаманы. Папа всё моё детство ездил по стране и пытался найти шамана, который бы избавил нас от этого проклятия, но все, кого он встречал, отворачивались от него. Мы не отдыхали на юге, как всем рассказывали, каждый год мы ездили по врачам и экстрасенсам. На самом деле я ни разу не видела моря. Мы хотели уехать из города, но дух не позволял нам. Помнишь тот случай с двумя погибшими, которые упали с крыши? Их смерть подстроила бабушка: он приказал ей принести их в жертву. Он как кукловод. Он будет уговаривать, шептать, кричать, ты не найдёшь от него спасения даже во сне, пока не исполнишь его желания».

— Лена, тебе налить чаю?! — крикнула мама из кухни.

— Нет, ма. Я пока занята, я попозже.

— Вадику звонила?!

— Рано ещё!

Лена перевернула страницу.

На картинке были изображены Асина мама и Римма Ивановна в подвенечном платье. Они о чём-то спорили, а Ася выглядывала из своей комнаты.

«Неужели это тот день, когда её бабушка выпрыгнула из окна?» — подумала Лена.

Подпись: «Бабушка собралась замуж, ей сделали предложение».

Осталось только поднести лампу и понять, что же произошло на самом деле. Лена не стала этого делать и просто перевернула страницу. Там она увидела Асю в больничной пижаме, сидящую на кровати. Обстановка скудная: только кровать, окно с решёткой и тумбочка.

Подпись: «Я в больнице. Болею. Скучаю».

Лена смахнула слезу. Значит, Асю действительно увезли лечиться после случившейся трагедии. А после этого она сошла с ума. Всё же сходится, любой сойдёт с ума, поживи он с сумасшедшими. Она не верила ни в какого чукотского злого духа. Она сама училась на преподавателя, это Асино творчество больше всего походило на творчество душевнобольных. На всякий случай она посветила ультрафиолетовой лампой и прочитала появившийся текст.

«После смерти бабушки и мамы злой дух затаился. Он ждал, пока я созрею. Он одолел меня в день моего рождения. Когда мне исполнилось тринадцать лет и у меня начались первые месячные, он вошёл в меня. Я каталась по больничной койке несколько дней и не могла спать от жжения в желудке, походившего на сильную изжогу. Но это была не изжога. Это был он. Кан-Килви. Мама жестоко расплатилась за право узнать его настоящее имя. Я тогда не выдержала и спросила его. Я была первой, кто обратился к нему по имени. За это он вознаградил меня: помог выйти из больницы, сообщив, что отныне я буду его жрицей. Я очень жалею, что согласилась и приняла его предложение, но мне было так больно, что я не выдержала. Никто бы не выдержал».

«Всё сходится, — подумала про себя Лена, — она сошла с ума».

Уже несколько успокоившись, девушка перевернула страницу. Снова милая картинка. Асю выписали из больницы, и она доучивается в частной гимназии. У неё много подруг и друзей, и она пользуется большой популярностью среди мальчиков. Лена поднесла другую лампу и начала читать появившийся текст.

«Кан-Килви наградил меня неудержимой похотью. Я трахалась со всеми. Я отдалась врачу на его столе прямо во время выписки. Отец ничего не знает или делает вид, что не знает. Мне всё равно с кем, лишь бы удовлетворить волю Кан-Килви. Так он думал. Я специально усыпляла его бдительность бесконечными потрахушками. Он хотел, чтобы я залетела и родила, а я всеми силами стремилась ему этого не позволить. Пока я училась в гимназии, у меня было восемь выкидышей. Каждый раз, стоило мне залететь, я делала вид, что съезжаю с катушек, и совершала насилие над собой. Однажды я даже выпрыгнула со второго этажа, чтобы у меня наверняка был выкидыш. Заодно я сломала себе ногу».

«Не верю! — подумала Лена. — Ты всё наврала, Асенька».

Она проверила, сколько осталось. Три страницы. На первой Ася в институте, у неё новый имидж. На второй Ася начинает заниматься музыкой, у неё своя рок-группа, и на третьей она приезжает на день рождения к своему отцу. На всех трёх она улыбается и комментирует картинки короткими сообщениями.

Читать стало неинтересно. Наверняка там, в скрытом тексте, настоящая психушка. Чем она может удивить Лену? Куда уже хуже мнимых выкидышей. Не может быть у человека столько раз такого. Только у чокнутого в голове. Сидит, наверное, со своими воображаемыми детьми в изолированной палате и подушку нянчит.

Она позвонила Вадику и пригласила его на ужин. Он пообещал прийти через час.

Лена вздохнула и решила дочитать альбом, а потом уже идти помогать маме. Всего-то три страницы осталось.

Она навела