Некрофобия 2: Мир Мертвых - Джек Хэмлин

от патрулирующих БТР, пулеметной стрельбы, звуков передвигающихся по улицам боевых подразделений - стрельба не умолкала. Я знал, что эти ребята не из "АРМ. - Я догадался, что это армия - или то, что от нее осталось, - которая все еще пыталась отбить город. С другой стороны, у меня не было никаких доказательств этого, кроме очень скоординированных воздушных и наземных атак. Это могла быть какая-то милиция или частная военизированная группировка, особенно хорошо вооруженная и обученная.

Я оказался в затруднительном положении и прекрасно это понимал.

Мне больше всего на свете хотелось позвонить Таку по рации и сказать ему, чтобы он вернул этот проклятый "Страйкер" в Йонкерс, но я не мог даже этого сделать. Я только надеялся, что он не настолько безрассуден, чтобы попытаться прийти за мной. Я не думал, что он это сделает, ведь в душе Так - очень практичный человек, особенно когда речь идет о боевых действиях. Сабелия, как мне казалось, могла бы стать настоящей головной болью. Но я полагал, что Так и Диана смогут держать ее под контролем. По крайней мере, я на это надеялся.

Я заполз глубоко в недра здания, чтобы спрятаться. Я нашел хорошее маленькое укрытие под лестницей, ведущей на второй этаж, большая часть которой обрушилась на первый. Я сидел там с девятимиллиметровкой в руке и ждал, что может случиться дальше. Если бы вошли солдаты, я уже решил, что сдамся им. Лучше быть захваченным и живым, чем быть мертвым героем. Я должен был думать о Поле. Ему не нужно было терять еще и своего старика.

Из своего укрытия под лестницей я почти ничего не видел на улице. Всюду валялись обломки: пролеты и балки, переплетенные с обломками стен и плитками пола, обрушившимися сверху. Я догадался, что не потребуется много усилий, чтобы снести это здание, но у меня не было выбора. Теперь я был крысой и должен был прятаться, как крыса.

Я был измотан, поэтому неудивительно, что вскоре заснул.

Когда я открыл глаза, солнце уже почти садилось. Первое, что я услышал, - это тишина, которую нарушали лишь писк крыс и кусочки штукатурки, падающие с верхнего этажа здания, словно песок. Больше ничего. Солдаты ушли. Хотя у меня затекла спина от сна в сидячем положении, а задница болела от сидения на корточках на бетонной плите, я не шевелился.

Я прислушался.

Там, снаружи, ничего не было. Я слышал лай собаки где-то далеко, но это было все. Как раз когда я думал о том, как мне плохо и как я зол из-за сложившейся ситуации, о том, как Так будет вынужден отправить Страйкер обратно в Йонкерс, полагая, что я мертв, и сообщить об этом моему сыну, я заметил, что я не один.

Слегка вытянув шею, я заметил, что с лестницы свисали ступни. Я подумал, что это мог быть труп, но если и так, то совсем свежий, потому что раньше его там не было.

Однако... эти ступни не походили ни на какие, которые я видел раньше, и выглядели очень похожими на трупные: они казались вздутыми и губчатыми, испещренными каким-то странным грибком, придавшем им бледно-желтый цвет. Первое, о чем я подумал, - это тот череп, который мы видели в оружейной, мягкий и пораженный грибком. Эти ступни выглядели похоже, только из-за того, что они были мясистыми, это выглядело еще хуже.

Лестница сверху заскрипела.

Вниз посыпалась пыль.

Я увидел, как пальцы ног шевельнулись, словно их обладатель сгибал их. Затем сами ступни, которые до этого были сжаты вместе, раздвинулись... и когда они раздвинулись, я увидел нити того странного нароста, точно такие же, как то, что росло на том черепе. Когда ступни раздвинулись, раздался влажный звук разрыва, будто разрывались волокна грибка, которые скрепляли их между собой. Это звучало, как корни, вырываемые из земли.

Я поднял "Сиг-Зауэр.

Я пошевелился.

Этот звук показался очень громким в пустой тишине здания.

Ноги начали раскачиваться взад-вперед, как у ребенка, сидящего на мосту и ловящего рыбу.

- Ты там внизу не спишь, Слим? - прозвучал голос, только он был булькающим и влажным. - У тебя, надо сказать, классные ботинки. Я бы очень хотел такие ботинки.

- Купи себе, блядь, свои сапоги, - сказал я, и по мне пробежал холодок, когда я осознал, что этот... индивид... оценивал мою обувь, пока я спал. Я заметил желтое порошкообразное пятно, похожее на отпечаток большого пальца, на носке моего левого боевого сапога.

- Ты не очень-то дружелюбен, - сказал голос.

Я ничего не ответил.

Там, наверху, раздалось еще больше скрипа, и ноги перестали раскачиваться. Я услышал влажный, плещущийся звук, словно в миске размешивают овсянку, и из-за лестницы между ног выглянуло желтое лицо. Назвать это лицом - значит быть слишком великодушным, поверьте мне. Оно было желтым и обвисшим, опухшим и дрожащим... словно какая-то амебоподобная тварь, ползающая по черепу под ним. Я увидел один глаз - огромный и слизистый, а другого не было. Когда он - потому что я подумал, что это был мужчина - наклонился еще сильнее, прямо под здоровым глазом открылась дыра, и из нее потекла струйка какой-то черной жидкости.

Я выскочил оттуда, стараясь как можно дальше уйти от этой, черт возьми, штуки. А она погналась за мной. Когда я, спотыкаясь, выбежал из здания, я увидел, как белая и мясистая рука схватилась за балку, и этого было достаточно. Я выбежал на улицу и побежал на запад. На закате солнца здания были окутаны темным кружевом теней. Собаки гонялись за крысами. Десятки ржавеющих машин стояли у бордюров. Повсюду валялись обломки и битое стекло. В машинах, за окнами, раскинувшись на крыльцах, лежали скелеты. Пустые глазницы пристально следили за мной, пока я бежал.

Я пробежал примерно один квартал, прежде чем остановился.

Я оглянулся, но эта тварь не последовала за мной. Мне нужно было собраться с мыслями. Если я хотел добраться до колледжа - а, о боже, как же я хотел добраться до колледжа! - то мне нужно было использовать свой ум. Паниковать и бежать неизвестно куда просто не входило в мои планы. Мне нужно было успокоиться