Нёльмина - Дэвид Эрик Нельсон

«иммигрантами»: они были в Нью-Мексико — где выросли ее отец и его брат — еще до того, как оно стало «Нью-Мексико». Единственное, что делало обращение «wetback», так это ясно показывало, насколько глупы были те девушки, словно домашний кот, важничая, думая, что поймал змею, тогда как у него в пасти был всего лишь дерьмовый старый ящеричный хвост.

К сожалению, самые преданные хейт-вьюверы HHHI оказались куда более токсичными, чем Ученая Арийская Ассамблея Пловчих Центрального Огайо. Их письма были отвратительными, они называли ее всякими суками — «белая сука», «черная сука», «мексиканская сука», «светлокожая сука» — кроме той, которая действительно имела для нее значение, потому что им не приходило в голову, что коричневая девушка может быть «еврейской сукой». Но даже со всеми угрозами убийства и изнасилования, письма ненависти были по сути своего рода зевотой, и вообще проблема HYTV, а не ее.

Более серьезной проблемой было затопление страниц ее бизнеса на Yelp и Google поддельными отзывами на одну звезду, как и несколько мошеннических жалоб, поданных в Better Business Bureau и Департамент торговли Огайо. В тот день, когда пара каменнолицых людей средних лет преследовала ее по пятам в Home Depot целый час, снимая на телефоны, она завязала с HHHI, несмотря на то, что съемки второго сезона шли уже три месяца.

Не было никакой неприязни с Итзи, который был добродушным до безобразия. Кроме того, с профессиональной точки зрения, он получил от «Инспекторов домов с привидениями» все, что нужно, после первого сезона: он доказал, что если дать ему съемочную группу, он может поймать молнию в бутылке. Последующие шоу — «Фургон с призраками», «Полтерфайт», «Охотники на лей-линии», «Расследование синто», то, где Vanilla Ice провел ночь в замках с привидениями в Карпатских горах — заставляли Итзи бежать, чтобы просто оставаться на месте.

Вот почему Сэди была шокирована, когда пять лет после завершения HHHI Итзи позвонил ни с того ни с сего в субботу утром и попросил ее приехать.

— Ты в Цинциннати?! — воскликнула она. — Отцы говорили, ты купил один из тех абсурдных домов, что нависают на склоне утеса в долине Лос-Анджелеса.

— Пффф, — отмахнулся он. — Я снимаю эту катастрофу, когда бываю в ЛА. Ты знаешь, какая там страховка для такой штуки? Сэди, собственно, знала. — Мое настоящее место — мой адрес прописки — здесь, в Нати. Дом там, где идет бюллетень для заочного голосования. Он резко рассмеялся. — О чем мы вообще говорим, Сади? Ты должна приехать сюда. Я... оно... — Он снова засмеялся, затем выдохнул губами с хлопающим звуком, что он делал с детства, чтобы расслабиться, когда у него заплетался язык.

— Ты должна спуститься сюда, кузина. Ты должна увидеть. Сэди уже собиралась задать еще вопросы, но then Итзи добавил два слова — «настоящая фигня-мистика» — и этого было достаточно. Она будет прямо там.

«Фигня-мистика» была ласково-пренебрежительным обобщающим термином ее покойного мужа Бена для сверхъестественных явлений, которые обожали Итзи и Сэди. Бен умер летом до того, как Итзи предложил «Инспекторов домов с привидениями». Он умер самой глупой смертью в самом глупом из всех возможных миров: Никто не делал ничего особо неправильного, но все факторы совпали самым неудачным образом. Было слегка скользкое утро, мама за рулем немного отвлеклась на своего капризного ребенка, шины ее минивэна только-только начали лысеть, Бен слушал подкаст в своих больших массивных наушниках Beats, и у него было тонкое место в черепе после падения в детстве. Любые два или три из этих факторов оставили бы его в живых, возможно, даже совершенно невредимым. Все пять вместе положили его в гроб.

Бен и Сэди были женаты шесть месяцев. Сэди была на третьей неделе беременности, но еще не сказала Бену. Она приберегала новость на его день рождения. Утром в день его похорон у нее случился выкидыш.

Итзи знал все это. Он был на похоронах Бена и сидел шиву с Сэди, оставаясь с ней весь первый день и половину второго, в течение которых она так и не уснула. Она онемела от горя, и он не пытался ее развеселить или заставить «выпустить все наружу». Он отвечал на ее телефон, принимал гостей — и их бесчисленные кугели, запеканки и кофейные кексы — он заваривал ей чай, он придерживал ее волосы, когда ее рвало.

В ту первую бессонную ночь Сэди рассказала Итзи о беременности и потере — о чем она больше никому не рассказывала — горько плача от того, что ей так и не довелось разделить радость от возможности ребенка с Беном, ни получить его помощь в несении бремени этой потери.

— Я никогда по-настоящему не верила в Бога, пока не случилось это дерьмо, — сказала она Итзи. — Случайность не может быть настолько капризной и жестокой. — Она шмыгнула носом, втягивая набегающие слезы и размазывая сопы тыльной стороной ладони. — Но раз есть Бог, значит, есть и неуничтожимые души, и все остальное из этой фигни-мистики, а значит, Бен все еще где-то там.

В ответ Итзи тихо пропел: — Beneath the pale moon light...

Это был дуэт «Somewhere Out There» из мультфильма «Американский хвост» — того самого анимационного фильма про таких же евреев, как они (правда, русских мышей). Итзи и Сэди пели его на конкурсе талантов в еврейском летнем лагере в первый год, когда поехал Итзи, когда он был напуган и несчастен. В качестве свадебного подарка он каким-то образом тайно подготовил всю толпу, чтобы они спели ее ей и Бену, когда те вошли в банкетный зал.

Первое, что Сэди заметила, когда Итзи открыл дверь своей квартиры в ту субботу, был уродливый новый стул от ÖLEI. Она даже знала название модели; это была «Нёльмина». Бен хотел