Кейта: Дочь Леса. Книга 2 - Мария Эмви

Азраил протянул удаганке книгу. Она была тяжелой, и от нее исходило едва уловимое тепло, словно внутри билось живое сердце. На обложке не было названия. Лишь один-единственный знак, вытисненный серебром. Тамга ее клана — голова медведицы.

— Что это? — прошептала Кейта.

— Древнее олонхо, которое не рассказывали в вашем айыле уже много зим. — ответил Азраил. — Эрлик-хан хранит его здесь, в самом надежном месте. Потому что боится его больше, чем любого оружия. Это олонхо о последнем настоящем дитя Тэнгри, которое жило в Среднем мире. И о том, что с ним стало.

Хранитель библиотеки отступил на шаг, давая ей пространство.

— Читай. А когда закончишь… мы продолжим наш путь к трону Владыки. Эрлик-хан любит, когда его гости приходят подготовленными.

Кейта опустилась на холодный каменный пол прямо там, в нише, прикрытой кожаной завесой. Она положила тяжелую книгу себе на колени и с трепетом провела рукой по грубой медвежьей шкуре. Тамга ее собственного клана смотрела на нее, как глаз из прошлого. Что могло быть в этой книге такого, чего так боится сам Владыка Тьмы? Она открыла первую страницу. Буквы, выведенные выцветшими чернилами на пожелтевшем пергаменте, были ей незнакомы. Это были древние руны, язык, который ее народ уже давно забыл. Но, к ее величайшему изумлению, едва она коснулась их пальцами, слова сами собой полились ей в голову, ясные и понятные, словно их нашептывал ей на ухо невидимый сказитель.

Это было олонхо. Оно рассказывало о давнем времени, когда еще только зарождалось лесное шаманство. Тогда, как и сейчас, в мир пришла великая беда. Не сушь, а бесконечные, холодные дожди, что гасили очаги и превращали землю в непроходимое болото. И тогда Великая Мать Тэнгри в очередной раз спустилась в Средний мир. Ее искру принял в себя мальчик из их, тогда еще совсем молодого, клана Созвездия Большой Медведицы. Его звали А́ йан. Он был не таким, как все — не любил охоту и шумные игры, а любил сидеть у старых деревьев и слушать их истории. Мальчик мог часами разговаривать с рекой. Он был первым настоящим шаманом их рода. Книга рассказывала, как пробудилась его сила. Как он, подобно Кейте, столкнулся с проявлением силы Эрлика — страшным мором, что косил людей и зверей. Как он провел свое первое камлание и в одиночку, без наставника, нашел дорогу в Сердце Тэнгри. Как он получил благословение своей божественной матери и вернулся, наделенный невероятной силой. Айан был героем. Он остановил мор, изгнал абаасы, и земля снова начала дышать. Люди молились на Айана, называли его своим спасителем, своим богом на земле. Кейта читала, и ее сердце наполнялось гордостью. Вот он, предшественник великого шаманского клана! Практически ее брат по духу, хоть и разделенный с ней не одной сотней зим.

Но потом тон олонхо начал меняться, он становился мрачнее. Книга рассказывала, что, победив Тьму, Айан не смог победить главное — человеческую природу. Его сила была слишком велика. Другие кланы, сначала восхищавшиеся им, начали его бояться. Они видели в юноше не спасителя, а угрозу. Они шептались, что тот, кто может повелевать стихиями, может так же легко и уничтожить их. А внутри его собственного клана, его собственного народа, зародилось семя раздора. Люди перестали полагаться на себя. Зачем охотиться, если Айан может попросить духов привести зверя прямо к их порогу? Зачем лечить болезни, если он может исцелить одним прикосновением? Они начали не просто почитать его, а начали требовать. Народ превратил своего защитника в своего слугу!

Руки Кейты похолодели. Айан был одинок, абсолютно одинок. Его сила отделила его от тех, кого он так любил. Он был среди них, но уже не был одним из них. И тогда Эрлик, который лишь затаился, но не был побежден, нанес свой второй, самый коварный удар. Он не стал нападать с армией демонов, а начал нашептывать соседним кланам об угрозе, исходящей от талантливого юноши. Нашептывать его собственному народу о том, что Айан скрывает от них еще большую силу, что он мог бы сделать их бессмертными, но не хочет. Началась война. Но не война с Тьмой, а война людей против своего спасителя.

Последние страницы олонхо были пропитаны такой болью, что у Кейты выступили слезы. Они рассказывали, как союзные племена, ведомые ложью и страхом, напали на их айыл. Как его собственные соплеменники, которых он спас, стояли и смотрели, не зная, на чьей они стороне. Финал был ужасен. Айан, дитя Тэнгри, отказался использовать свою божественную силу против людей, против детей своей матери. Он вышел к ним безоружным, пытаясь достучаться до их сердец. И они убили его. Предали и убили, пронзив его сердце копьем, выкованным из метеоритного железа, подаренного им самим же для защиты от злых духов. Последнее, что было написано в книге, это то, что его душа не ушла ни в Верхний, ни в Нижний мир. Преданная людьми, она не смогла найти покоя. Она раскололась. Одна, светлая ее часть, вернулась к Тэнгри, а вторая, темная, полная боли и обиды, осталась в Среднем мире, став мстительным, могущественным духом — Абаасы-Тойоном, Великим Демоном, который с тех пор ненавидит и людей, и весь этот мир, который его предал.

Книга лежала на коленях Кейты, тяжелая, как надгробный камень. История Айана обожгла ее душу, оставив после себя лишь горький привкус пепла. Но сквозь боль и ужас от прочитанного, в ее сознании, как росток, пробивающийся сквозь камень, начало прорастать новое, ошеломляющее осознание. Она прикоснулась к своей груди, туда, где билось сердце. И она вспомнила неясные, детские ощущения. Чувство, что деревья понимают ее. Ощущение, что она может говорить с ветром. То, как дикие звери никогда не боялись ее. Все то, что она считала просто странностями, теперь обретало смысл. А главное — она вспомнила Сердце Тэнгри. Ту неразрывную, глубинную связь, что она почувствовала с сияющим оленем. Это было не просто благоговение смертной перед божеством. Это было узнавание. Это было чувство, которое испытывает дитя, впервые за долгие годы увидевшее свою мать.

Сомнений не осталось. Отрицать это было больше невозможно. Все, о чем шептали легенды, все, чего так боялся ее отец, было правдой. Она, Кейта, простая девочка из лесного айыла, была настоящим, истинным дитя Тэнгри. Ее божественной искрой во плоти. И с этим знанием к ней пришло и понимание. Глубокое, пронзительное понимание всех страхов