Кейта: Дочь Леса. Книга 2 - Мария Эмви

и опасений Алтана. Теперь она поняла, почему он так боялся проявления ее силы. Он боялся не того, что она не справится, а того, что история Айана повторится. Боялся, что мир, который Кейта спасет, в итоге ее же и уничтожит. Отец так старался защитить ее не от тьмы, он защищал ее от света. От ее собственного, божественного света, который мог привлечь к ней не только врагов, но и губительное обожание. Алтан просто хотел, чтобы его маленькая девочка, его кыыс, была счастлива. Как самый обычный человек.

От воспоминаний о его заботливой, молчаливой любви сердце девушки снова больно сжалось. Верно! Отец! Что бы там ни было, она здесь ради него! Кейта решительно выпрямилась. Она утерла тыльной стороной ладони одинокую слезу, скатившуюся по щеке. Время для слез и сомнений прошло. Пришло время действовать. История Айана была не приговором, а лишь еще одним бесценным уроком. И она, в отличие от своего предшественника, не будет одна, и не повторит его ошибок.

Удаганка встала на ноги и решительно положила тяжелую книгу обратно в нишу. Она еще вернется за ней. Когда-нибудь. Затем она отодвинула кожаную завесу и вышла из своего временного укрытия. Азраил стоял неподалеку, прислонившись к стене и терпеливо ожидая.

— Пойдем, — строго произнесла Кейта. — Отведи меня к своему хозяину.

Глава 2

Полярная сова

Инсин не помнил, как долго он сидел в оцепенении на том же месте, где увидел Кейту в последний раз. Но ледяная тундра не прощала ошибок — останавливаться здесь, еще и без соответствующего снаряжения, было равносильно смерти. Снежная буря налетела внезапно, ветер, острый, как тысяча ножей, выл и швырял в лицо колючую снежную крошку. Юноша попытался подняться, но видимость упала до нескольких шагов, небо и земля слились в один белый кружащийся хаос. Сквозь этот снежный буран Инсин увидел, как в нескольких шагах от него на белоснежное покрывало бесшумно упал Арион — силы покидали даже такого крепкого и сильного коня, не то, что человека. Степной воин, собрав все свои силы, подполз к нему, попытавшись достать из походной сумки огниво и разжечь сухие ветки, чтобы согреть их обоих, приготовить настойку, которую ему так же, как и Кейте, дала целительница Илин. Но момент был упущен — не сумев развести огонь мокрыми, закоченевшими руками, юноша понял, что замерзает. Он свернулся калачиком под снежным заносом, прижимаясь к теплому боку своего коня, и почувствовал, как сознание медленно уплывает, убаюканное смертельной, сладкой дремотой.

— … Да стой ты, Снежок, упрямая твоя морда! Что ты там опять унюхал⁈

Караван клана Синего Нарвала, возвращавшийся с восточных рубежей, медленно пробивался сквозь затухающую метель. Десяток нарт, запряженных могучими северными оленями, двигались след в след, создавая единственную темную нить в этом бескрайнем белом полотне. Впереди, на своем огромном белоснежном вожаке, ехала молодая девушка, чьи светлые косы выбивались из-под мехового капюшона. Ее олень внезапно остановился и, вскинув свою рогатую голову, с шумом втянул носом морозный воздух, а затем упрямо свернул с тропы, потянув за собой все нарты.

— Духи тебя побери, скотина! — ругалась девушка, дергая за вожжи. — У нас там мясо стынет! Куда ты меня тащишь? Йорви, ну скажи ему! Этот нюхач проклятый опять чует неприятности! Быть может, там медведь-шатун?

К ней подъехал высокий, бородатый охотник на соседних нартах.

— Если Снежок что-то почуял, Лина, значит, там что-то есть. Едем. Лучше проверить, чем потом наткнуться на это «что-то», когда снег растает.

Инсин всего этого не слышал. Он был на самой грани, в сером, беззвучном пространстве между жизнью и смертью. Последнее, что он смутно ощущал — это тепло своего верного коня, который все еще дышал рядом с ним, согревая его своим телом. Караван свернул, и через пару минут олень остановился у большого сугроба.

— Ну, и где медведь? — недовольно пробормотала Лина. — Вижу только снег. И… — она спрыгнула со своих нарт и подошла ближе. Под сугробом виднелась лишь часть огромной белой туши. — … дохлую лошадь? А нет, дышит! Великий Нарвал, какая зверюга! Откуда это в наших краях такие кони?

Девушка обошла сугроб и замерла. Рядом с конем, свернувшись в клубок и почти полностью занесенный снегом, лежал человек.

— Йорви, сюда! Быстрее! Тут человек!

Охотники соскочили со своих нарт, подбегая. Они быстро разгребли снег.

— Степняк, — определил Йорви по обмерзшей одежде. — Живой. Но еле-еле. Еще полчаса от силы, и северные духи забрали бы его душу.

— Ну и что будем с ним делать? — спросил другой охотник. — Оставим тут? Чужак ведь.

— Оставлять человека на верную смерть — это дурной тон, — строго отрезала Лина. — Великие духи такого не прощают. Давайте-ка затаскивайте его на нарты Йорви. И коня этого попробуйте поднять. Такую животину грех бросать!

Путники, что-то сердито бормоча под нос, подняли обмякшее тело Инсина и уложили на пустые нарты, укрыв дополнительными шкурами.

— Вот влипли, — проворчал Йорви, глядя на бессознательного южанина. — Теперь еще и этого степняка полуживого на себе тащить. Надеюсь, он того стоит.

— Узнаем, когда очухается, — бодро ответила Лина, снова забираясь на свое место. — Если, конечно, вообще придет в себя. Погнали!..

Инсин очнулся от света — яркого, оранжевого света, который плясал на его веках. Юноша с усилием разлепил ресницы. Над ним был низкий, покатый потолок из натянутых шкур, поддерживаемый резными деревянными жердями. Он лежал на чем-то мягком и невероятно теплом. Это был толстый слой белых медвежьих шкур. Рядом, в большом каменном очаге, весело потрескивал огонь, отбрасывая на стены жилища пляшущие тени. Воздух был наполнен непривычным запахом — смесью дыма, сушеной рыбы, ворвани и какого-то терпкого, незнакомого ему травяного отвара.

Он определенно был не в привычном степном гэр. И не в шаманском балагане. Это было другое жилище, более приземистое, основательное, словно вросшее в землю. Инсин медленно сел, его тело болело, но это была боль не от ран, а мышечная, какая бывает после сильного обмерзания. Юноша был укутан в тяжелое одеяло из меха белого песца, его же собственная одежда висела у очага, аккуратно развешенная для просушки.

Степной воин осмотрелся, еще более детально изучая интерьер. Стены были увешаны не оружием, а связками сушеных трав, моржовыми бивнями с искусной резьбой и амулетами из перьев полярной совы и зубов тюленя. На полу лежали не пестрые ковры, а толстые шкуры. Все здесь было практичным, созданным не для кочевой жизни, а для выживания в условиях вечного холода. Наконец, пришло понимание. Он был на самом дальнем севере, в лагере клана Синего