Котерия лжецов - Кейт Вестон

От стены раздался громкий гул. Мадлен издала короткий вскрик, который мы все сочли попыткой привлечь внимание… пока по комнате не прокатился оглушительный грохот. Обеденный стол затрясся, и нас всех окатило чем-то мокрым.

Мадлен лежала лицом на столе, а сверху на неё рухнула голова оленя. Один из острых ветвистых рогов пронзил её голову насквозь и каким-то образом вылез с другой стороны. Кровь расползалась по белой льняной скатерти, точно ветчинные кожееды за завтраком; брызги красного и какие-то более плотные ошметки полетели на нашу одежду, на наши лица, оседая среди горошка на тарелках. В соуснике в самом центре стола я увидела плавающий белый шарик с красными прожилками. Мне потребовалась минута, чтобы сообразить, что это такое. Это был глаз, идеальный ореховый зрачок Мадлен — с перебитым зрительным нервом, — который теперь покачивался прямо в подливке.

Что ж, в конечном итоге весьма маловероятно, что Мадлен Борхес теперь кому-то расскажет, что мы натворили.

Девять месяцев назад

Мы все замерли в ужасе, наблюдая, как Эмбер хватает мокрое полотенце, швыряет его на пламя и принимается топтать огонь своими туфлями-слингбэками от «Лабутен». К моему удивлению, это действительно помогает немного сбить огонь, а затем СиСи передает ей огнетушитель, и Эмбер доводит дело до конца.

— Ты просто герой! — выдыхает Джесс из-под трибун, где они забились в кучу вместе с СиСи.

— Мощь! — восхищается Тим.

Эмбер лишь пожимает плечами:

— Я ходила на курсы пожарных, когда жила в Лос-Анджелесе. Пришлось, лесные пожары там такие непредсказуемые. Умение сразу потушить огонь может спасти жизни сотням животных. — Джесс смотрит на неё с благоговением.

— Ну, наши задницы ты точно спасла, — заявляет Хьюго.

— «Попки», — передразнивает Эмбер на американский манер с тонким смешком. — Да ладно вам, пустяки.

— Давайте накидаемся в хлам! — орет Тим, прыгая обратно в бассейн с бутылкой водки в руке, пока Джесс, СиСи, Хьюго и я снова усаживаемся на бортик.

— Вот уж точно, давайте накидаемся, — соглашается Эмбер, чокаясь своим бокалом о наши.

— И что мы будем без тебя делать? — дуется Джесс, болтая ногами в воде. — Такое ощущение, будто из города уезжает праздник.

— Господи, Джесс, — вставляю я. — А я тогда кто? Пустое место?

— Я буду так сильно по вам скучать, — говорит Эмбер. — Почему бы вам всем не приехать ко мне в Нью-Йорк этим летом? Мамы с папой почти никогда нет дома, так что я буду одна тусоваться в квартире в Вест-Вилладж. Приезжайте пожить.

Я чувствую, как Джесс практически вибрирует от восторга, её глаза округлились так сильно, что она начинает смахивать на кота из «Шрека».

— О боже мой, мы с СиСи с превеликим удовольствием! — визжит она.

— Это было бы невероятно, — говорю я, пытаясь контролировать свой голос и не выдавать, что я думаю об этой идее на самом деле.

— Так, у меня пусто, кто хочет еще выпивки? — спрашивает Эмбер, гремя своим пустым бокалом. Приподнимаясь, она слегка пошатывается. — Вы, англичане, так медленно пьете.

— О БОЖЕ МОЙ, Нью-Йорк — это было бы так круто! — шепчет Джесс, едва Эмбер отходит на безопасное расстояние.

— Ну да, только… не раскатывай губу раньше времени, — осторожно замечаю я. Мне не хочется видеть её разочарование. На Эмбер не всегда можно положиться.

Эмбер возвращается и подливает всем просекко в пластиковые стаканчики.

— Я, кажется, буквально влюблен в тебя, — заявляет Тим, прикладываясь к своему пластиковому стакану.

— О, это совершенно нормально, — отмахивается Эмбер. — В моей старой школе было так сложно решить, чье приглашение на выпускной принять, что я чаще всего просто никуда не ходила.

— Мы с Джесс приготовили для тебя прощальный подарок, — говорю я. Джесс так и сияет, пока я достаю из-под шезлонга оранжевую коробку от «Эрмес» и протягиваю её Эмбер. — Кое-что на память о нас.

— Ребята, ну зачем, вовсе не обязательно было это делать! — восклицает Эмбер. Она открывает коробку и находит там шарф в цветах нашей школы Сент-Хильда. — О боже мой, я в полном восторге!

— Его можно носить как угодно: на волосах, на шее. Он очень универсальный! — добавляет Джесс.

— Мамуля всегда говорила, что у каждой уважающей себя девушки должен быть «Эрмес», — вставляю я, пока Эмбер повязывает его на шею на манер стюардессы.

— Кажется, мы должны в честь твоего отъезда устроить тебе качание или типа того, — предлагает Тим.

— Что за качание? — Эмбер выглядит растерянной, пока Хьюго и Тим с энтузиазмом подступают к ней.

— Ну, это когда тебя хватают и как бы… чествуют… — кривится СиСи.

— Что ж, перед отъездом я просто обязана испробовать все местные культурные традиции, — заявляет Эмбер.

Хьюго перехватывает её за руки, а Тим хватает за ноги. Они поднимают её, пару раз раскачивают и запускают прямо в бассейн. Судя по её хихиканью, в момент полета она ловит полный кайф. Она плавно уходит под воду, её ноги смыкаются вместе, напоминая изящный хвост русалки.

— Я буду скучать по ней, — вздыхает Тим.

— Чувак, ты слишком много выпил, — осаживает его Хьюго.

— Да как ты смеешь! — возмущается Тим, пытается встать на одну ногу и тут же валится с ног. — Стоп. Я могу сделать колесо.

— Только подальше от бассейна, Тим! — предупреждаю я. — Это небезопасно.

Тим отходит к трибунам ради своего грандиозного перформанса. Мы все наблюдаем, как он криво крутит колесо у края бассейна. Довольно скоро становится заметно, что он вот-вот отключится.

— Хватит уже, милый, — бросает СиСи. — Никому не хочется смотреть, как тебя вывернет.

— Ребята, — внезапно кричит Джесс, хлопая Хьюго по руке. — С Эмбер что-то не так. Смотрите!

Мне требуется какое-то время, чтобы разглядеть в бассейне силуэт Эмбер — она неподвижно, безжизненно покачивается на поверхности воды.

Глава 20

Я не знаю, кто закричал первым. Этот звук давит своей тяжестью, он бьётся о стены столовой, намертво пригвоздив нас к месту — точно так же, как рог пригвоздил к столу голову Мадлен Борхес, пробив её глазницу. Каждая живая душа за этим столом исходит истошным воем. Кровь у нас в волосах, на одежде, на лицах — она покрывает кожу, будто слой ржавого грима или какой-то кровавый инстаграмный фильтр.

— Ой-ёй, — бормочет вошедший в комнату Бёртон. Он пытается сдвинуть оленью голову, но та не поддаётся ни на миллиметр.

Обмякшее тело Мадлен так и остается лежать на обеденном столе. Сейчас трудно разобрать, где размазанные в кровавое месиво остатки картофельного пюре, а где куски её мозга.

— О боже, Иви, что нам делать? — рыдает Джесс, зажимая рот ладонью.

Из моего рта