Шишимора - Маша Ловыгина

— Я думаю, что... — Внезапно в ее мозгу промелькнула мысль, которая заставила Аглаю замереть. Мысль была настолько дикой, что она тут же прогнала ее прочь.

Вокруг стрекотали кузнечики и чирикали воробьи. Легкий ветер обдувал горячие щеки.

— Я думаю, что нам следует поторопиться. Нельзя заставлять себя ждать.

Баня у Новиковых стояла за участком, к ней вела тропинка от задней калитки. В нескольких метрах протекал довольно широкий ручей. С трех сторон ее окружали несколько старых вишневых и сливовых деревьев. Из трубы поднимался дымок, на скамье лежали приготовленные полотенца и халаты.

— Глашка, чего так долго? Я жду, жду! Слушай, а ты ребенка с собой, что ли, потащишь?

— Куда же я его дену? — пожала плечами Аглая.

— Оставь с Пашкой, он присмотрит. А мы с тобой попаримся хорошенько!

Так и порешили, тем более что Тимофей снова залез в гамак и ни в какую не хотел идти мыться. Уж лучше потом, когда баня прогреется, помыть его и отвести в постель.

— Сегодня у нас лазанья, — объявил Павел. — С фаршем и томатным соусом. Озаботился готовкой и даже службу пропустил, — покачал он головой.

— А вы каждый день ходите? — удивленно покосилась на него Аглая.

— Ну, нет, конечно... Тимоша, хочешь яблоко? Идите, Аглая. Я присмотрю за вашим сыном.

Она несколько замешкалась, желая тотчас же спросить у него о рисунке, но Ирина опять окликнула ее, и Аглая отложила эту тему. Но пока шла до бани, ее снова посетила та самая мысль, которая не давала покоя. И опять пришлось приказать себе не лезть в чужие дела.

В бане они с Ириной пробыли не меньше часа, обмазываясь медом и делая маски для волос и лица. Даже березовым веником друг друга похлестали. Потом пили травяной чай со сгущенкой, которую Ира обожала, хоть и редко себе позволяла, блюдя фигуру.

— Знаешь, я все-таки решила поручить проект Кириллу. Сегодня заехала в банк и...

— Ты перевела ему деньги? — почему-то насторожилась Аглая.

— Не все, только свою половину. У него очень много клиентов. А я хочу, чтобы он остался здесь. Ну, ты же понимаешь? — Ирина покусала губу. — У нас все идет к тому, что... — Выдохнув, она мечтательно закатила глаза. — Боже, он такой... Красивый, образованный, тактичный!

— Ир, а вы с ним уже...

— Да! И это было прекрасно!

— А Павел знает?

— Вообще-то я взрослая девочка!

— Нет, я про то, что ты ему деньги перевела?

— Когда Паша увидит, что Кирилл настоящий мастер своего дела, то осознает, что тянуть больше нельзя. Усадьба рассыпается на глазах. Если мы не поторопимся, она превратится в руины. Я знаю, о чем говорю, мне Кира все объяснил.

— А мне он этого не говорил. Мне кажется, ты преувеличиваешь...

— А почему он вообще должен тебе об этом говорить? — Глаза Ирины опасно сверкнули.

— Не должен, конечно... — пошла на попятный Аглая.

— То, что вы были сегодня с ним на пляже, ничего не значит, — припечатала подруга.

— О... прости, я забыла тебе сказать об этом... Он сам пришел, пригласил...

— Не виноватая я, он сам пришел, да, Глаш?

— Ир, ты только не подумай ничего такого, я...

— Вот еще! Я знаю Кирилла, он хотел как-то помочь, только и всего. А вот ты, дорогая, по-моему, положила на него глаз!

— Вовсе нет! С чего ты взяла?

— Я это чувствую! Только попробуй увести его у меня!

— Ира... ты с ума сошла?

— Я тебя предупредила. Ладно, пойдем. Пашка ждет. А мне еще надо волосы высушить и рилсы для подписчиков выложить.

— Хорошо. Можно, я вещи простирну? — Аглая чувствовала, что лицо у нее совершенно красное. И вовсе не от бани.

— В доме есть стиральная машина.

Они в махровых халатах, с тюрбанами на голове, пошли к дому. Потом Аглая вернулась с Тимофеем и хорошенько вымыла его. С собой у нее было сменное нижнее белье, а вот одежду пришлось надеть ту, в которой они пришли. Пока Тимофей обсыхал, она простирнула грязные вещи и развесила на веревке. Пока ужинают, все высохнет. А в машинке можно постирать джинсы. Когда-то все равно придется это сделать. Но таскаться каждый раз с трусами просто неприлично. И вообще, вся эта ситуация становится неприличной.

Как убедить Ирину в том, что Кирилл ей совершенно не интересен как мужчина?! Это же надо такое придумать! С другой стороны, а чего она ждала? Кто-то наболтал о том, что они были на пляже. Ну, были, и что? Она же даже слова сказать не дала о том, что архитектор быстро смылся! Дела у него, видите ли. Теперь, кажется, понятно, что это были за дела...

Павел включил музыку и зажег лампу. Лазанья, с коричневой сырной корочкой, пахла умопомрачительно. Тимофей попросил добавки, чем несказанно обрадовал хозяина. На участок снова пришел рыжий кот Генерал, самым наглым образом потребовал угощения, а потом, виляя хвостом, сыто разлегся под гамаком. Тимофей тут же переключился на него, а Аглая наконец решилась поговорить с Павлом.

— Я нашла один рисунок в той коробке, что вы принесли. Мне он показался немного странным.

— Рисунок? — вскинул брови Павел и улыбнулся. — Если это мой, то ничего загадочного в этом нет. Я далек от живописи. Вы и сами могли в этом убедиться. Да и Иринка не бог весь какой живописец.

— Ну, тогда вы мне просто скажете, что пытались там нарисовать, да?

— Наверное. И что там?

— Я лучше покажу. Сейчас принесу.

Аглая вылезла из-за стола и посмотрела на Ирину. Та записывала видео для подписчиков, красуясь перед камерой телефона и рассказывая о том, как упоительны в России вечера. Вздохнув, Аглая направилась к бане за пакетом. Проверив белье, пошла обратно. Ирина все еще снимала, поворачиваясь то одним боком, то другим. Она была чудо как хороша в белом сарафане на фоне цветущей сирени.

— Вот этот рисунок, — Аглая отдала его Павлу.

— Хм... Честно говоря, никогда его не видел... Но знаете что, моя бабушка, Анна Николаевна, еще давно увлекалась идеей психоанализа через рисунок. Сейчас это сплошь и рядом, а тогда... Возможно, это что-то из тех времен, не знаю. После ее смерти мы ее вещи не трогали. Все кажется,