Некрофобия 2: Мир Мертвых - Джек Хэмлин

Я не хотел больше стрелять, но у меня не было выбора. Я свалил девушку и парня с кислотным лицом. Когда я обернулся, - мясное лицо" быстро приближалось. Я запаниковал. В лунном свете он был настоящим чудовищем с этим ужасающим лицом и хищным взглядом, с раскрытым от голода ртом и поднятыми, словно когти, пальцами. Я выпустил в него две пули. Одна попала ему в грудь, а другая прошла через горло, но, несмотря на скорость и мощь M-14, это даже не замедлило его. Пули пробили в нем огромные дыры, но он все равно продолжал наступать на меня.

Я отскочил назад и приземлился на задницу.

Он наклонился ко мне, и я ткнул ему стволом винтовки в лицо и выстрелил. Пуля пробила его в упор, разорвав лицо и выплеснув какую-то черную жидкость, которая стекла по его груди и разбрызгалась по асфальту, как дождевая вода. Он отшатнулся, а потом рухнул прямо на меня, испачкав меня той слизью, что вытекла из его лица. Я оттолкнул его безжизненное тело в сторону, и моя военная форма впитала в себя еще больше отвратительной жидкости и зловония.

Я поднялся на ноги, и на меня набросились еще два зомби. Один из них был пожилым мужчиной, который при жизни, судя по всему, был добрым и безобидным - из тех стариков, которые могли бы продавать горячие бублики на углу улицы.

У меня не было времени стрелять.

Я ударил его прикладом М-14 по лицу, отбросив его назад, а другой зомби - азиатский подросток - набросился на меня и замахнулся ножом. Он порезал мне предплечье, и при виде крови он издал шипящий звук. Я врезал ему прикладом по лицу, и он упал, ударившись о тротуар. Когда старик попытался подняться, я оттолкнул его ногой и обрушил свою ярость на подростка. Он пытался встать на ноги, и я ударил его ногой в бок с такой силой, что почувствовал, как его ребра прогибаются под носком моего боевого ботинка. Он не издал ни звука, только хрюкнул, и я бил его ногой снова и снова. А когда он упал, я несколько раз ногой ударил его по голове, пока его череп не раскололся и серое вещество не вылилось на асфальт.

К тому времени старик уже тянулся ко мне, и я еще раз ударил его прикладом винтовки по лицу. Я услышал, как его зубы разлетелись по улице. Я побежал прочь, оглянувшись лишь однажды и увидев, что он ползет на четвереньках, как собака, грызя мозги, вытекшие из черепа парня.

Я спотыкался, пробираясь вперед.

Моя рука сильно кровоточила. Все тело болело. Мне нужно было отдохнуть... но где? Казалось, в каждой тени скрывались зомби. Я продолжал бежать, набирая скорость, пока не добежал до Тиббета и не свернул на север. Наконец я остановился, задыхаясь, голова кружилась от головокружения, а в горле было такое ощущение, будто его отшлифовали наждаком. Я не видел ни одного зомби. Ничего, кроме пары собак, которые убежали при моем приближении. Я увидел множество маленьких лавок - от видеопрокатов до ювелирных лавок и магазинов подержанных пластинок. Я нашел магазин по стрельбе из лука. Дверь была открыта. Здание по соседству с ним было повреждено артиллерийским обстрелом или авиаударом и обрушилось. Внутри магазина стена, примыкавшая к разрушенному зданию, обрушилась и превратилась в груду обломков.

Если бы через входную дверь хлынула толпа мертвецов, я оказался бы в ловушке, потому что окон не было. В остальном все выглядело неплохо. Я обнаружил стеллаж с одеждой для активного отдыха, который еще стоял на своем месте. Включив фонарик, я открыл оливково-зеленую холщовую сумку, которую снял с старика. Там лежал пластиковый пакет с медицинскими принадлежностями: пластыри, спирт, пинцет, аспирин. В общем-то, и все. Я налил немного спирта на руку - жгло как черт знает что, - но я понятия не имел, где находился тот нож, который порезал меня, и во что он был воткнут до меня. В сумке не было бинтов, достаточно больших для моего пореза, поэтому я отрезал полоски ткани от фланелевой рубашки и перевязал руку, как смог. Затем я сел, прислонившись спиной к прилавку, а М-14 лежал у меня на коленях. За прилавком магазин был разгромлен. Ничто не могло добраться до меня, кроме как через входную дверь, но к этому я был готов.

По крайней мере, так я думал.

Я открыл сумку оливкового цвета, достал флягу с водой и опустошил ее. Я подумывал открыть одну из банок с едой, но у меня просто не хватило сил. Я достал фонарик, чтобы он был под рукой, и зажег сигарету, чтобы проснуться. Я курил медленно, думая о сыне, о моей умершей жене, о Таке и Джимми. И особенно о Сабелии, которая всегда была где-то на краю моих мыслей.

Помню, как докурил сигарету, уставившись из двери на залитый лунным светом тротуар, изучая зону обстрела и ожидая, что в нее что-нибудь войдет, но ничего не появилось. Я ждал, ждал и ждал, пока мои глаза не начали закрываться от усталости. Я начинал засыпать и боролся с этим. Я прокручивал в голове песни. Пытался вспомнить имена всех своих учителей из начальной школы. Продолжал это делать, пока не услышал их голоса и не почувствовал запах мела в их классах, когда они писали на доске. Через некоторое время я подумал о том, чтобы сбежать домой на обед. О бутербродах с маринованным огурцом и ветчиной, которые готовила мне мама. Потом я подумал о маме, вспомнив домашнее видео, где она сидит в кресле-качалке, а я - младенец, спящий у нее на коленях. Мир становится только холоднее и суровее, как только ты покидаешь материнские объятия; он больше никогда не бывает таким хорошим и уютным. Я задался вопросом, о чем думала моя мама, когда смотрела на меня сверху вниз. Она и понятия не имела о том дерьмовом мире, который однажды унаследует ее маленький сынок, и о тех ужасных вещах, которые ему придется совершать, чтобы выжить.

Пока эти мысли сбивались в моей голове, а усталость тянула меня все ниже и ниже, я услышал голос где-то в глубине сознания: - Проснись, проснись! Что ты, по-твоему, делаешь? Ты не можешь спать здесь, в этом месте. О,