Чёрт, подмостный, домовой – кто ты такой? - Ирма Хан

– А так?

– Думаю, процентов сто, не больше.

– Ах, ты, хвастун! – засмеялась Марина.

– Так хвастун или гений? Мадам, вы путаетесь в показаниях, – он тоже засмеялся. Потом встал, подошёл к девушке, обнял её. – Пойдём спать, Маришка. У нас завтра очень… очень насыщенный день.

Глава 15

Лаваса, лаваса! Эш, эш, шиббода! Лифа тана, курта сми! Мазит рухан индра ян. Напалих ваишба! Имнару! Яндра, яндра, жунжан кумара! Жунжан!

Шиббода лу ли эдд, эдд! Махра шу!

Лифа тан, мазит, мазит!

Яртын лу!

– Устала я сегодня… – Юлия Оттовна села к внуку на заднее сидение. – Словно полжизни промелькнуло. Ребята, вы завезите меня домой. Хождение по магазинам я уже не выдержу.

– Какое хождение? – удивился Дима.

– Что значит – «какое»? Лоток, корм, наполнитель для Васьки. Кристину домой отвезти.

– Ба, ну ты… Мозг. Великий комбинатор. И что б мы без тебя делали, а? Васька? Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Если бы не моя бабушка, остался бы ты без лотка, без корма, – Дима улыбнулся обоим – девушке и коту. – Кристина, ты где живёшь?

– На Петроградке. Улица Воскова. Недалеко от Сытного рынка.

– Как сказал бы Остап Бендер, «диаметрально противоположно» от моего дома, – вздохнула Юлия Оттовна.

– Я ж говорю, ба – великий комбинатор!

– Отвезите комбинатора домой, – Юлия Оттовна откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза.

Они завезли бабушку, пожелали ей спокойной ночи и отправились в супермаркет. Васька сладко спал на заднем сидении. Осторожно, чтобы не разбудить кота, оба вышли из машины.

– Кристин, – Дима поправил очки и внимательно посмотрел на девушку. – Ты что… Так и пойдёшь? – Он кивнул на посох деда Матвея.

С тех пор, как они покинули Чурмилкино, девушка не выпускала палку из рук. Так, словно от этого зависела её жизнь.

– А что? Тебе важно, что люди подумают? Лично мне наплевать. Можешь остаться, я сама всё куплю! – она резко развернулась, но Орехов её остановил.

– Послушай… Вспомни деда Матвея. Он же не ходил с этим посохом везде, верно? Палка стояла себе у печки. Никого не трогала. Так? Знаешь, я во всём этом искренне ничего не понимаю, но мне кажется… Мне кажется, ты устала от этой штуки. Нервничаешь. Вот сейчас, к примеру. Что это было? Явно агрессия. На ровном месте. Согласна?

Кристина поджала губы и задумалась. Этот… ботаник, чёрт его возьми, был прав. Отрицать очевидное было бы слишком глупо.

– Может, ты и прав…

– Если мы сходим в магазин, а этот артефакт останется в машине – уверен, ничего страшного не случится.

– Ладно. Хорошо.

Ей не хотелось выпускать посох из рук. С одной стороны. С другой, она и правда устала. Устала от бесконечного ожидания чего-то, что вот-вот должно произойти и не происходит. Кристина глубоко вздохнула, и, сделав над собой усилие, оставила подарок деда Матвея в машине Орехова.

Удивительно, но так легко и так… весело ей давно не было. Тихий, скромный ботаник смешил до икоты! Они провели «научный анализ кошачьих лотков», купили всё необходимое, включая тёплую, уютную лежанку, игрушку-мышку, миску… Они так увлеклись обустройством Васькиного городского будущего, что лишь в последний момент вспомнили о том, что неплохо было бы купить каких-нибудь «человеческих» продуктов, чаю попить – оба проголодались.

Усталые, но довольные они вернулись к машине. Кристина открыла заднюю дверь, чтобы пристроить возле спящего Васьки покупки, и тут…

Она взялась за посох просто для того, чтобы отодвинуть, но неожиданно её накрыло тёплой, жгучей волной, и она… увидела:

Вспышки фотокамер. Гул голосов. Она видит себя со стороны – нарядную, в чёрном платье с открытыми плечами. Она улыбается молодому человеку. Он входит в зал. Поднимается на сцену. От яркого света она не может понять, кто это. Всматривается. Это… Не может быть! Все рукоплещут, на сцену выходят люди, они что-то говорят, но она не слышит – звук стихает, всё погружается в темноту…

– Кристина, очнись! Слышишь меня? Тебе плохо?

Она открыла глаза. Дима. Его лицо совсем близко. Он гладит её по щеке. Какие синие у него глаза… Из-за очков не так видно. А ресницы! Длинные. Густые…

– Вызвать врача? Может, Марине позвонить?

– А? Что?

– Тебе стало плохо. Ты отключилась.

– Да нет. Нет, всё в порядке. Правда. Поехали!

– Проходи, – она открыла дверь, пропуская нагруженного покупками Орехова.

– Ни в коем случае, – заупрямился аспирант. – Сначала – кот. Говорят, к счастью…

– Как скажешь, – Кристина прыснула от смеха. – Ну, Васька… Прошу!

Кот опасливо тронул лапкой порог, понюхал воздух, посмотрел на свою новоиспечённую хозяйку, и вошёл, наконец, в квартиру.

– Продукты на кухню! Кухня прямо по коридору.

Дмитрий поставил пакеты на маленький диванчик.

– Пойдём, покажу тебе камин…

– Ух ты… Настоящий?

Оба – кот и мужчина остановились возле камина. Ещё бы – такое не часто встретишь в городской квартире.

– Настоящий, – Кристина поставила посох в угол, – В общем, ты располагайся, я сейчас, только Ваське лоток наполню…

– А можно? – Дима кивнул на дрова, что аккуратной горкой лежали в чугунной дровнице. – Или лучше не стоит?

– Можно, конечно, – крикнула девушка. – Там всё в порядке, его уже топили.

– Ладно, рискнём. А то с нашей общей страстью к пожарам…

– Ха-ха-ха… Надеюсь, она больше не вспыхнет, – девушка принесла поднос с чаем и бутербродами, поставила на столик между двумя креслами. – Страсть. К… пожарам…

Оба смотрели друг на друга. Оба смущались. Орехов растопил камин, да так ловко у него это получилось! Оказывается, не такой уж он и ботаник – настоящий мужчина, в руках всё горит. – Хорошо у тебя. Уютно. Красиво, – он принялся рассматривать статуэтки на каминной полке.

– Я в эту квартиру сразу влюбилась. Смотри – спальня рядом с кухней, а в комнату с камином можно попасть и из комнаты, и из коридора.

– Настоящий раритет, – Орехов провёл пальцами по голубовато-белой, в трещинках печной плитке.

Кристина кивнула и зажгла свечи.

Они сидели в