Порождённые бездной - Тая Север

Я встала на шаткую койку, прильнув к крошечному, запылённому окну. Три фигуры медленно удалялись, растворяясь в тумане. Но облегчения не было. Только липкий страх, точивший изнутри.

Я больше не чувствовала себя в безопасности. А что, если один из них передумает? Вернётся, чтобы прикончить меня — тихо, без свидетелей — в отместку за сто седьмого? Мне нужно было более безопасное место. Сейчас же.

32. Наши тайны

Я сидела на поваленном деревянном столбе, неподалеку от столовой. Внутри всё было занято одним — томительным ожиданием. Я ждала появления рыжей шевелюры или знакомой уверенной осанки Тэйна. Оставаться одной было невыносимо.

Взгляд постоянно метался по сторонам, выхватывая из тумана тени. Страх, острый и липкий, сжимал горло. Картины того, что могли со мной сделать, проносились в сознании яркими и пугающими вспышками.

Но больше страха грызла другая, более горькая мысль. Я должна была поговорить с Келеном. Я не знала, как быстро его заберут — может, прямо сейчас? Он хвастался мне, что главнокомандующий обратил на него внимание, а я... я пропустила это мимо ушей. Какой же я паршивый друг. Я знала, что должна была поддержать его, искренне порадоваться. Но единственное, что я чувствовала сейчас, — это желание обвинить его в том, что он бросает меня здесь. Что мне будет невыносимо тяжело без его поддержки. Как я справлюсь?

И тогда в серой пелене тумана мелькнуло яркое пятно. Его огненные волосы. Не думая, я соскочила с бревна и понеслась ему навстречу, больше не в силах сдерживать бурю внутри.

Он явно опешил, увидев меня несущейся сломя голову. Его глаза широко распахнулись, когда я, не сбавляя хода, врезалась в него, крепко обхватив его талию и спрятав лицо в грубой ткани его формы. Дыхание сбилось, а нос предательски захлюпал.

— Я безумно рада, что тебя переводят, — выпалила я в его грудь. Голос дрожал. — Точнее, не рада... Черт, это прозвучало ужасно. Начну сначала. Я рада, что ты уедешь из этой дыры. Что у тебя будет нормальная постель и хорошая еда. Что тебе не придется рисковать собой каждый день.

Слезы снова потекли сами собой, горячие и соленые. Я плакала, как последняя дура, не в силах остановиться.

— Энни, ты чего? — его голос прозвучал тихо и растерянно. Его руки медленно обняли меня в ответ, а подбородок уперся в макушку.

— Я рада, говорю же! — слова вырывались с истеричной дрожью. — Рада за тебя! Рада, что ты оставляешь меня здесь! Одну! Безумно рада!

— Эй, я еще не дал согласия, — попытался он успокоить, мягко покачивая меня. — Ты что плачешь?

— Нет конечно, — фыркнула я, по-детски вытирая лицо о его куртку, лишь бы он не видел моего позора.

— Скажи мне остаться, — прошептал он так тихо, что слова едва долетели до меня, смешавшись с прохладным ветерком.

Я подняла на него опухшие от слез глаза, в которых отражалась вся моя раздирающая душу борьба.

—Как я могу, Келен? — голос сорвался, став беззащитным. — Ты должен уехать.

Я не могла позволить себе быть эгоисткой. Не могла, как бы ни разрывалось сердце на части.

— Энни, я не хочу оставлять тебя здесь одну, — он говорил с такой обнаженной искренностью, что в его глазах вдруг появилась несвойственная ему глубокая, взрослая серьезность. Это был уже не тот вечно взволнованный мальчик, а кто-то иной, незнакомый. — Я не прощу себя, если с тобой что-нибудь случится.

— Ты не обязан оставаться здесь из-за меня, — слова давили на горло, словно удавка. — Не нужно. Уезжай. Это единственный шанс выбраться отсюда.

— Ты точно этого хочешь? — спросил он с тихой надеждой.

— Нет разницы, чего хочу я, — выдавила я, заставляя себя быть сильной. — Это твоя жизнь. Тебя ждут родители дома. Твои шансы вернуться к ним... вырастут.

И вдруг нас обхватили чужие руки с обеих сторон. Я резко обернулась и увидела Тэйна, который втиснулся между нами с широкой, беззаботной ухмылкой.

— По какому поводу обнимашки? — весело провозгласил он, нарушая тяжесть момента.

— Келен уезжает! — выпалила я, и нижняя губа снова предательски задрожала.

— О, какая радость! — воскликнул Тэйн, и его лицо действительно озарилось искренним восторгом. — Третий лишний отбывает! А вообще я знаю, — добавил он небрежно, заметив мое удивление. — Он мне сказал.

— Даже ему! — во мне вскипела обида, горькая и детская. — А мне — нет!

Я вырвалась из этих нелепых групповых объятий, чувствуя, как жалость к себе смешивается с гневом и щемящей грустью. Они оба знали. А меня оставляли в неведении.

— Энни, подожди! — его голос, полный тревоги, настиг меня, но я не успела сделать и шага.

Горло сжал знакомый железный обруч, и новый приступ кашля вырвался наружу — не сухой, а влажный, с противным, пугающим хлюпаньем глубоко в груди. Я согнулась пополам, пытаясь вдохнуть, но легкие отказывались слушаться.

Тэйн оказался рядом мгновенно, его рука крепко обхватила меня под локоть, не давая упасть.

—Что с тобой? — в ужасе произнёс он.

Я пыталась отмахнуться, сказать, что всё в порядке, но слова тонули в хрипах. Ирония ситуации обжигала, я точно также как и они что-то скрывала. Тэйн помог мне опуститься на поваленный столб.

— Келен, что ты стоишь, неси воды! — рявкнул он.

Не прошло и минуты, как Рыжик, запыхавшийся, вернулся, сжимая в руке пластиковую бутылку.

—Давай, пей, — Тэйн, не отпуская моей руки, протянул мне открытую бутылку.

Я сделала несколько мелких, прерывистых глотков, чувствуя, как прохладная жидкость на мгновение успокаивает раздраженное горло. Кашель пошел на убыль. Я выдохнула и вернула бутылку Тэйну, лишь тогда заметив на прозрачном пластике мутные алые разводы.

— Какого... — его тихое ругательство прозвучало оглушительно громко в наступившей тишине. Он уставился на бутылку, потом на меня. — Энни... как давно это происходит с тобой? — я впервые услышала как дрожит его голос.

Келен, опустившись на корточки рядом, смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался шок и растущее понимание.

—Почему ты ничего не сказала? — обречено прошептал он.

Я отшатнулась, пытаясь отгородиться от их взглядов, от страха в их глазах.

—Да ерунда... — моя собственная ложь показалась мне жалкой. — Совсем