Порождённые бездной - Тая Север

— Ты просто невыносима, — прошипел он. — Хочешь разбираться со всем сама? Хорошо. Я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь. Удачи тебе в этом.

Он резко достал из нагрудного кармана пачку сигарет, одним движением закурил и, не глядя на меня, пошел прочь, оставляя за собой шлейф едкого дыма.

Я застыла на месте, опешив от такой реакции. Вокруг воцарилась тишина, и я снова почувствовала на себе десятки любопытных и осуждающих взглядов. Я снова стала диковинной зверюшкой, на которую все таращатся.

— Тренировка закончена? — раздался неуверенный голос кого-то из нашего отделения, глядя на удаляющуюся спину командира.

Я лишь бессильно пожала плечами, чувствуя, как ледяная пустота заполняет меня изнутри. Казалось, он только что захлопнул последнюю дверь, оставив меня одну в кромешной тьме.

Наше отделение не смело разойтись, даже когда командир скрылся из виду. Его боялись. По-настоящему. Особенно после того происшествия со сто седьмым.

Болезнь, словно извращенный мучитель, подарила мне короткую передышку. Давящая тяжесть в груди чуть отступила, сменившись изнуряющей слабостью и легким головокружением, от которого мир плыл перед глазами.

— О чем говорили? — голос прозвучал прямо у моего уха, и я вздрогнула так, что чуть не вскрикнула.

— Тэйн, какого черта ты так подкрадываешься?! — взвизгнула я, отскакивая от него.

— Я ждал, пока он уйдет, — пожал он плечами, с небрежным жестом проводя рукой по волосам. — Ну так? Он поможет или как?

— Нет, — устало бросила я и побрела к уличной мойке. Мне нужно было смыть пот и грязь, а заодно брызнуть холодной водой в лицо — чтобы немного прийти в себя. Но мысль о том, что я снова увижу эти чёрные ползучие прожилки, пугала.

— В каком смысле? — Тэйн не отставал, следуя за мной по пятам. — Что он конкретно сказал? Может, ты не так его поняла?

Я с силой открутила ржавый вентиль. Ледяная вода с оглушительным грохотом хлынула из трубы.

— Я не просила его о помощи, мы вообще об этом не говорили, — ответила я, чувствуя, как нарастает знакомая беспомощная злость. — Он увидел... А, неважно. Не хочу говорить об этом.

Пока я трясла мокрыми руками, пытаясь их высушить, Тэйн выпалил:

—Я кое-что узнал.

Я обернулась. На его лице играла странная, возбужденная ухмылка.

— Почти все из отряда «Избранных» получили свои силы после болезни, — прошептал он, и в его глазах плясали искорки какого-то безумного восторга. — Возможно, ты не умрешь!

Меня будто окатили кипятком. Сердце упало, а потом забилось с бешеной силой. Он что, издевается?

— Ты серьёзно, Тэйн? «Возможно, ты не умрёшь»? — мой голос сорвался на хриплый, надрывный шёпот, а потом взорвался. — Ты действительно думаешь, что я сейчас хотела услышать именно это? Лекарства нет! Мой отец умер. Мой брат умирает. Эта дрянь... — я с силой прижала ладонь к груди, пытаясь протолкнуть воздух в лёгкие, — она пожирает меня изнутри, и я знаю, что будет дальше. Не надо говорить о волшебном исцелении! Не надо внушать мне веру в чудо! Чудес не бывает, Тэйн, оглянись!

Я кричала. Чёрт возьми, всё, что было так глубоко запрятано, рвалось наружу — весь страх, вся ярость, всё отчаяние. Я чувствовала, как больно прикусываю язык, пытаясь остановить этот поток слов, но было поздно.

— А ты не помогаешь! Иди поищи себе кого-нибудь другого! Как видишь, здесь тебе ничего не перепадёт!

Он... посерел. В буквальном смысле. Стоял рядом, а в следующее мгновение словно отпрянул на несколько метров. И это расстояние нельзя было измерить шагами. Оно было невидимым, но ощутимым, как ледяная стена, что выросла между нами. И я тут же пожалела о своих словах. Пожалела так, что стало физически больно.

— Радуйся, Энни, — его голос прозвучал плоско. — Я выполню то, о чём ты так долго меня просила.

Он развернулся и ушёл. Растворился в сером мареве плаца.

— Ну и валите все! — крикнула я ему вслед, чувствуя, как солёный привкус крови наполняет рот. Я снова прикусила губу, уже до крови. — Так даже проще!

Почему я это делала? Ответ был прост, как выстрел в висок. Я не хотела, чтобы кто-то из них оплакивал меня. Не хотела видеть их боль. Гораздо проще было оттолкнуть их сейчас. Остаться одной в преддверии конца.

Сейчас во мне говорила лишь одна, пронзительная нота — необходимость увидеть маму. Успеть до того, как тело окончательно станет чужим. Взглянуть ей в глаза и заставить жить. Не хоронить себя заживо вслед за Киром, не превращаться в призрака, вечно ждущего у окна. Просто жить. Это звучало как самое жестокое пожелание, но выбора не оставалось.

Вдали мелькнула рыжая шевелюра. Еще одна словесная дуэль, еще одна попытка пробить броню, которую я так отчаянно наращивала — я была не готова. Не сейчас.

Взгляд скользнул по бесконечному металлическому забору, увенчанному колючей проволокой. Эта стена отделяла нас от мира, но сейчас она казалась единственным выходом. Сжав зубы до хруста, я двинулась вдоль ограды, к тому месту, что стало моим маленьким секретом. Небольшая дыра, затянутая ржавой рябицей. Достаточно большая для ребенка или для меня — иссохшей, худощавой девчонки.

Мне нужно было остаться одной. Разложить по полочкам обломки своей жизни, понять, есть ли хоть один шанс в этом аду. Потому что сейчас я стремительно погружалась в пучину, ведомая лишь страхом и ненавистью — ко всему живому, к себе, к этому миру, который медленно пожирал меня изнутри.

Я упала на колени в грязь. Холодная влага тут же пропитала ткань. Пальцы вцепились в грубую проволоку. Ржавчина осыпалась, окрашивая кожу в кроваво-коричневый цвет. С хриплым всхлипом я потянула ее на себя, растягивая прореху, царапая ладони об острые края и двинулась вперёд.

— Понравилось висеть на столбе? — раздался за спиной ледяной голос.

Я вздрогнула, и руки сами разжались. Ржавая проволока с громким щелчком сорвалась и больно впилась мне в бок, будто змея, кусающая свою жертву. Вот черт.

Я попыталась отползти назад, но куртка зацепилась за острый зубец. Каждое движение впивало металл глубже.

— Давай, номер сто шесть, не заставляй меня применять силу.

Что еще могло пойти не так? Казалось, сама вселенная сегодня решила добить меня окончательно. В отчаянии я дернула проволоку, и та