Дом ночи - Ю. Несбё

разметались, остекленевшие глаза уставились прямо на меня. Кровь еще не успела хлынуть из раны там, где мясницкий секач наполовину вонзился ему в лоб. Когда Дейла поволокли назад, на его лице застыла смесь страха и обреченности. Свободной от пистолета рукой он отчаянно скреб по капоту, а когда это не помогло, вцепился в дворник и с корнем выломал его. А затем исчез.

Я перебрался влево и нажал кнопку на водительской двери, чтобы заблокировать замки, как раз в тот миг, когда услышал, как кто-то дернул за ручку снаружи. Я протиснулся за руль и вдавил педаль газа в пол. Двигатель предостерегающе взревел, словно буйвол перед атакующей стаей львов. Я перевел рычаг коробки передач в положение движения вперед; машина пробуксовала на гравии, колеса зацепились за грунт, и она рванула вперед. Машину тяжело подбрасывало, когда я переезжал тела, которые то появлялись, то исчезали из поля зрения. «Понтиак» врезался во внедорожник ближе к задней части — я рассчитывал, что корма окажется легче и от удара развернется, позволив мне протиснуться мимо. Но машине не хватило разгона, чтобы набрать нужную скорость; в итоге тот лишь слегка сместился, а «Понтиак» занесло, и оба автомобиля встали бок о бок. Промежутки между вспышками молний стали длиннее, фары светили прямо в чащу леса, но я все равно различал движение в темноте. А еще я видел тропу — она начиналась прямо перед носом машины. Сумею ли я пробиться к ней раньше, чем они доберутся до меня? Ответ пришел сам собой, когда что-то с силой ударило в боковое стекло. При вспышке молнии я разглядел, что это Хенрик. Его челюсть двигалась вверх и вниз, будто он что-то жевал, из уголков рта текла кровь, и он заносил для нового удара предмет, похожий на дубинку. Я с ужасом понял, что это рука. Оторванная рука, все еще обтянутая черным рукавом костюма. Хенрик ударил снова, и стекло разлетелось вдребезги. Внутрь потянулись руки, ногти полоснули мне по лицу. Все становится предельно просто, когда выбора больше нет. Я нажал на газ.

Меня швырнуло вперед, когда передняя часть «Понтиака» перемахнула через канаву, оказавшуюся недостаточно широкой, чтобы помешать машине продолжить движение по тропе. Тропа была шириной метра полтора — чересчур узкая для автомобиля, но пока мне удавалось удерживать на ней одно переднее и одно заднее колесо, оставался шанс получить хоть какое-то преимущество. Вышло даже лучше, чем я ожидал. Я сминал заросли, кустарник, подлесок и молодняк; ветви хлестали по передней правой части машины и вскоре разбили правую фару. Но мне удавалось рулить и держаться тропы благодаря уцелевшей фаре и единственному дворнику. Тропа круто спускалась к реке, и я целился на мост. Но тут раздался внезапный грохот, машина резко встала как вкопанная, и я врезался лбом в лобовое стекло. «Понтиак» больше не двигался: передней правой стороной он влетел в дерево. Я резко переключил рычаг на задний ход и нажал на газ. Но шины не могли зацепиться: из-за дождя тропу размыло, и колеса закапывались все глубже.

Ударом ноги я распахнул дверь и побежал вниз по тропе — к мосту и реке, видневшейся сквозь деревья. За спиной затрещали ветки. Они уже неслись следом, но если бы мне только удалось перебраться через реку, я сумел бы выйти на главную дорогу раньше них.

Я уже добрался до опушки леса, когда очередная вспышка молнии осветила последние открытые сто метров перед мостом. Я резко затормозил. Посреди моста стояли три фигуры. Я был почти уверен, что они меня не заметили, поэтому юркнул за дерево и осторожно выглянул. Новая вспышка молнии. Возле каждого стояло по велосипеду. Они напоминали «Апачи». Самый крупный из троицы был одет в клетчатую куртку лесоруба. Похоже, они стояли на страже. Зачем еще им там торчать? Мне требовалось принять быстрое решение.

И тут решение приняли за меня.

В череде новых вспышек молний я увидел, как сверху возник силуэт и приземлился на мост. Троицу нисколько не удивило, что рядом с ними внезапно объявился голый летающий человек, — напротив, они тут же вступили с ним в оживленный спор, тыча пальцами и качая головами. Все трое явно были заодно и теперь докладывали, что не видели меня.

О попытке перебраться через мост можно было забыть.

Я посмотрел налево: меня отделяло всего десять метров от места, где река вырывалась из леса. В ширину она была всего шесть, может, восемь метров, но походила на мускулистого удава, темными кольцами извивающегося к мосту — в точности как тогда, много лет назад. Примерно в полусотне метров за мостом река делала поворот, где ее можно было переплыть незамеченным с моста. А оттуда оставалось метров сто, максимум сто пятьдесят до главной дороги. До какого-нибудь дружелюбного местного жителя, выехавшего на вечернюю автопрогулку, или дальнобойщика, везущего лесоматериалы. К спасению.

Позади послышались голоса, и меж деревьев заплясал луч карманного фонарика. Я пополз к берегу. Собрав волю в кулак перед надвигающимся холодом, я соскользнул в воду, которая оказалась теплее, чем я ожидал, — возможно, из-за бешеного бега. Я перевернулся на спину и попытался держаться на плаву, жалея, что не скинул пиджак: казалось, намокнув, он тянет меня ко дну. Но мне хотя бы удавалось держать лицо над водой и дышать. Глаз машинально улавливает движение, но если лежать вот так, совершенно неподвижно, они, быть может, меня не заметят.

Я уставился в небо; молнии теперь вспыхивали так часто, будто за облаками мерцала неисправная люминесцентная лампа. Голоса с моста стремительно приближались. Я не шевелил головой, а просто лежал — застывший и неподвижный, как статуя или случайно упавшая в воду коряга. Затем в поле моего зрения возникли мост и четыре фигуры. Джек и человек в куртке лесоруба вели ожесточенный спор, пока двое других опирались на перила и глядели вниз, на реку. Что-то знакомое чудилось в их лицах, во всей этой сцене, словно зеркальное отражение давнего воспоминания. На долю секунды я встретился взглядом с одним из них. Это было все равно что заглянуть в зеркало. Проплывая под мостом, я услышал шаги бегущих по доскам ног, а когда вынырнул с другой стороны, снова мельком увидел то же лицо. Я замер в ожидании, но крика не последовало. Затем он пропал из виду, и я снова смотрел в черное небо с его пульсирующими огнями. Возможно, ему показалось, что он что-то заметил, но он решил, будто это просто бревно.

Голоса с моста затихли вдали. Река повернула.