Дом ночи - Ю. Несбё

class="p1">— Не бог весть что, прямо скажем, — сказала Рита, и я услышал, как струя ее мочи ударила в воду унитаза. — В тот раз на сеновале. Я тогда не стала расспрашивать, из деликатности, но сдается мне, у тебя это было впервые. Правда ведь?

— Прошу прощения, — повторил я и, спотыкаясь, вывалился в коридор. Опираясь о стену, я побрел мимо кухни, откуда доносились лишь шаркающие шаги, словно супружеская чета танцевала там медленный вальс. Я замер, прислушиваясь. Раздался и другой звук. Какой-то влажный, чавкающий хруст. Я нажал на дверную ручку, чтобы открыть дверь. Но что-то — смутное предчувствие — остановило меня. Сердце колотилось, пот катил градом. За дверью все стихло, будто они стояли там и ждали меня. Я отшатнулся назад, повернулся и пошел дальше, к галерее над холлом. Музыку выключили, и снизу долетал оживленный гомон разговоров. Я перегнулся через перила. Люди стояли, сидели на стульях или развалились на диванах и ели. Мой взгляд упал на поднос с гамбургерами, сменивший напитки на стеклянном столе. Возможно, это как раз то, что мне нужно, — немного еды.

Я спустился по лестнице к подносу, но опоздал: парень, в котором я узнал Хенрика, штатного математического гения нашего класса, как раз собирался взять последний бургер. Заметив меня, он отступил назад и показал жестом, чтобы я его забрал.

— Нет, ты был первым, — сказал я с улыбкой, которая, должно быть, выглядела довольно вымученной.

— Великим авторам нужна еда, — дружелюбно улыбнулся он в ответ. — Я уже один съел, а они делают еще.

— В таком случае спасибо, — сказал я и подцепил гамбургер. Я вонзил в него зубы, почувствовал, как рот наполнился соком свежего рубленого мяса, и подумал: вот из чего мы, млекопитающие, в основном и состоим — из воды. Я откусил еще кусок. Боже, как вкусно, именно то, что доктор прописал.

— Мой сынишка интересовался, уж не я ли тот самый Хенрик, гений математики из твоей книги.

Я посмотрел на стоявшего передо мной мужчину. Он был одним из тех, кто не стал использовать все отведенное время, когда мы рассказывали о себе в спортзале. Бухгалтер — кажется, так он сказал? Метил ли он выше? В науку, например? Думал ли он, что мы ждем от него большего, и потому не стал распространяться? Или он был доволен своей судьбой и просто считал, что в его жизни пока не произошло ничего особо захватывающего?

— Ага, — промычал я с набитым гамбургером ртом. — Это был ты.

— Я никогда не был гением математики, но спасибо, — сказал он.

— Нет, был.

— Никогда нельзя доверять своей памяти, — рассмеялся он. — Она выдает только то, что, по ее мнению, тебе нужно. Так что... ну, в этом смысле, может, и к лучшему ей все-таки доверять. — Он снова усмехнулся.

Я откусил еще кусок и жевал медленно, чтобы не отвечать. Я лишь снова кивнул в знак благодарности за бургер, пересек холл и опустился на один из диванов рядом с Карен. С моих губ сорвался тот стон облегчения, какой вырывается лишь после долгих, тяжких мучений.

— Тебе получше, — с улыбкой заключила она, сжав мою шею большим и указательным пальцами.

— Ага, — ответил я, проглотив кусок гамбургера. — Сколько меня не было?

— Довольно долго. Я уже начала волноваться.

— Я в порядке. А ты как? Смотрю, ты нашла диванчик, надеясь посидеть немного в одиночестве. Разве не ужасно быть такой популярной?

— Кошмар, — рассмеялась она, открывая блокнот. — Но нет, я присела сюда, потому что здесь сидел Том.

— Том? Он приехал? — Я огляделся по сторонам. — Где он?

— Пошел на кухню помочь, — ответила она, делая запись в блокноте.

— Смотрю, ты сохранила закладку, — сказал я, кивнув на розовую заколку для волос, прицепленную к обложке книги.

— Да.

— Все еще планируешь стать писательницей? Если используешь хоть слово из того, что я говорю, я потребую авторские права и роялти.

— По рукам, — сказала она. — Кстати, Том о тебе спрашивал.

— Правда? А что он собирался делать на кухне?

— Помочь, я же сказала.

— Зачем?

— Том из тех людей, кто любит отдавать частичку себя, — пожала она плечами.

— Да ну?

— Он сам так сказал.

— Что сказал?

— Что хочет пойти на кухню и отдать частичку себя. И это явно сработало: ты уплетаешь этот гамбургер с таким удовольствием.

— Их приготовил Том? — Я посмотрел на последний кусочек мяса и булки в своей руке.

— Во всяком случае, супруги, которые их разносили, назвали их бургерами а-ля Том. А вот и они, несут еще...

Я услышал шаркающие шаги на лестнице. Сглотнул. В голове начала складываться догадка. Затем, очень медленно, я обернулся. Во рту пересохло, а язык словно одеревенел.

Краб. Это было первое, что пришло мне в голову. Они спускались по лестнице боком на четырех ногах, поскольку срослись бедрами. В правой руке — поднятой, точно крабья клешня, — каждый держал поднос с дымящимися гамбургерами. Они были похожи на близнецов, ковыляющих, одетых во все белое.

Я поймал ее взгляд. Взгляд Ванессы.

А затем — когда она повернулась, чтобы ее половина могла сделать шаг вниз, — взгляд Виктора.

Голова была готова взорваться. Таблетки. Это наверняка таблетки. Какое еще могло быть объяснение тому, что разворачивалось перед моими глазами?

— М-м-м, выглядят аппетитно! — заявила Карен.

— Не трогай эти гамбургеры, — сказал я, откладывая то, что осталось от моего, и поднимаясь на ноги.

— Что-то не так, Ричард?

— Да, — прошептал я. — Что-то не так. Пойдем со мной.

Я взял Карен за руку и потянул за собой, и когда гротескный человеческий краб спустился к подножию лестницы и направился к стеклянному столу, мы бросились наверх.

Дверь кухни была слегка приоткрыта, и по мере приближения я услышал тот самый звук, который представлял себе, когда писал сцену, где Тома затягивает в телефонную трубку: влажное хлюпанье, словно опарыши пожирают мертвеца. Я пинком распахнул дверь.

— Н-н-неужели сам Ричард? — Лицо мужчины, стоявшего у кухонного стола и крутившего ручку огромной мясорубки, озарилось улыбкой. Он был на пятнадцать лет старше, прибавил в весе и отпустил усы, но сомнений быть не могло: это был Том.

— Я тебе н-н-нравлюсь? —