Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью - Софья Мирич

Яр на секунду нахмурился, явно не понимая, что произошло, попрощался с коллегами и пошел следом за ней.

Он нагнал её уже в медицинском блоке. Тая действительно сидела в своем кабинете при морге и с каким-то ожесточенным упорством заполняла бланки, громко щелкая кнопкой ручки. Шаги Яра в пустом прохладном коридоре прозвучали отчетливо, но она даже не подняла головы, когда он переступил порог и закрыл за собой дверь.

— И что случилось? — прямо спросил он, останавливаясь у края её рабочего стола.

— Я работаю, — сухо ответила Тая, не отрывая взгляда от бумаг и выводя идеальные, ровные буквы, хотя пальцы слегка подрагивали.

Ей казалось, что она ведет себя как глупая маленькая девочка, но остановиться и перестать накручивать себя уже не могла. Мозг услужливо подкидывал картинку из коридора: уверенная Ева, ее рука на его плече и это понимающее «берегите себя».

Яр молча смотрел на нее сверху вниз несколько секунд, а потом мягко, но настойчиво перехватил ее запястье, заставляя отложить ручку в сторону.

— Тая, посмотри на меня, — его голос звучал тихо, но в нем не было злости — только искреннее, глубокое непонимание и беспокойство. — Два часа назад в секционном зале все было нормально. Что изменилось, пока мы сидели у начальства? На тебе лица нет.

Тая попыталась высвободить руку, но Яр держал крепко — не больно, но так, что не сбежишь. Ей пришлось поднять на него глаза.

— Всё нормально, Ярослав, — она постаралась вернуть голосу прежнюю холодную уверенность, но вышло слишком натянуто. — Просто завтра тяжелый день. И тебе, как главе передовой группы, нужно выспаться. Иди. Тебя там, кажется, Ева со штабной машины координировать собиралась, вот и иди обсуждай тактику. Берегите себя, — передразнила она её, даже не заметив, как в голосе звякнула откровенная обида.

Яр на мгновение замер. Выражение абсолютного непонимания на его лице медленно сменилось секундным ступором, а затем уголки его губ едва заметно дернулись вверх. Но он тут же подавил улыбку, понимая, что если сейчас рассмеется, то бланки со стола полетят ему прямо в лицо.

— Так, — протянул он, не выпуская её запястья, а наоборот, делая шаг ближе к столу. — Вот оно что. «Берегите себя», значит?

— Ничего не значит, — буркнула Тая, отвернув голову в сторону. Щеки предательски припекало от стыда. Ну вот зачем она это выдала? Детский сад, позорище.

Яр коротко хмыкнул, а затем мягко, но уверенно потянул её за руку на себя, заставляя подняться со стула. Прежде чем Тая успела возмутиться или отшагнуть, он перехватил её за талию и прижал к себе, смыкая руки у неё на пояснице. От этого внезапного кольца крепких рук и его живого, упрямого тепла у Таи на секунду перехватило дыхание. Она уткнулась носом в его жесткую куртку, пахнущую ночной грозой, и замерла, пытаясь сохранить остатки напускной суровости.

— Тая, — позвал он, и она почувствовала, как грудная клетка Яра вибрирует от тихого голоса. — Посмотри на меня.

Она нехотя подняла голову, всё еще глядя немного исподлобья.

— Я эту Еву, как и Даниила, впервые в жизни увидел утром в кабинете, когда мы приехали, — раздельно, глядя ей прямо в глаза, заговорил Яр. — Для меня она просто штабной голос в наушнике, который завтра должен следить, чтобы нас не завалило в этих чертовых тоннелях.

​Он не дал ей ничего вставить. Одним слитным, мощным движением Яр развернул её к рабочему столу, заставляя опереться бедрами в край столешницы, легко подхватил под ягодицы и одним рывком усадил прямо на бланки. Тая ахнула от неожиданности, инстинктивно ухватившись за его жесткие плечи, но Яр тут же шагнул вплотную, вклиниваясь между её коленями. Он навалился сверху, практически прижимая её к деревянной поверхности стола, заставляя всем телом почувствовать его тяжесть, его бешено стучащее сердце и жесткий, собственнический напор. Одной рукой он намертво прижал её бедра к своим, лишая малейшей возможности отстраниться, а другой тяжело упёрся в столешницу рядом с её головой, удерживая равновесие, чтобы не раздавить её своим весом.

Глава 19. Часть 2

Глава 19. Часть 2

​— Я же с ней всё это время работал бок о бок, да? — вкрадчиво, почти опасно прошептал он ей прямо на ухо, обжигая горячим дыханием чувствительную кожу и одновременно подаваясь вперед, коротким, тяжелым толчком бедер в бедра заставляя её отчетливо, даже сквозь плотную ткань одежды, почувствовать его острое, глухое желание. — О ней заботился, её вытаскивал из передряг и с ней ездил в горы, правильно? И по твоим словам, я сейчас хочу кого-то другого? Серьезно, Тая? После всего, что у нас было?

​От его хриплого голоса, этого собственнического движения и того, как интимно и близко они сейчас оказались прямо посреди холодного медицинского кабинета, у Таи мгновенно перехватило дыхание, а по коже побежал чистый, обжигающий жар. Сердце заколотилось где-то в горле.

​— И мне абсолютно плевать, как тепло она улыбается или трогает за плечо, — продолжал Яр, отстраняясь от её уха и фиксируя её взгляд своим, потемневшим до черноты от нахлынувших чувств. — Это просто вежливость перед сложной операцией.

​Тая сглотнула, чувствуя, как вся её напускная броня окончательно рассыпалась в прах под его напором. Но отступать так просто было не в её правилах. Она чуть приподняла бедра, нарочно треснувшись о него в ответном, дразнящем движении и заставляя Яра шумно, рвано выдохнуть сквозь стиснутые зубы, а затем лукаво прищурилась:

​— Хорошо, — протянула она, и на её губах расцвела та самая сладкая, вызывающая улыбка, от которой у него обычно срывало предохранители. — То есть, если я завтра очень вежливо поздороваюсь с Даниилом и потрогаю его за плечо... тебе ведь будет совершенно все равно? Это же просто вежливость перед сложной операцией. Значит, завтра на рассвете именно так и сделаю, дорогой.

​И чтобы добить его окончательно, она обвила руками его шею, потянула к себе и вкрадчиво добавила в самые губы:

​— Или если он повезет меня после задания домой, это же тоже будет просто вежливость?

Яр несколько секунд смотрел на неё в упор, переводя взгляд с её лукавых глаз на губы, а на челюсти отчетливо перекатились желваки. Воздух между ними стал густым и горячим, а суровость командира штурмовой группы трещала по всем швам.

— Повезёт, значит? — переспросил он, и его голос заметно потяжелел. — На своей этой малолитражке?

Тая невинно захлопала ресницами, упиваясь