Пламя - Константин Викторович Кузнецов

- Бл..ть, - повторил Колян и уже без эмоций спокойно поинтересовался: - И как вы только здесь живете?

Отец Анатолий улыбнулся:

- Хорошо живем. Дружно. Некоторые правда выпивают, ну куда без этого. Но лишнего себе никто не позволяет. И в церковь ходят регулярно, причащаются, исповедаются. Так что ты не подумай, хорошо у нас здесь.

Водитель хотел еще раз ругнуться, но вовремя остановился, понял, что сейчас это совсем неуместно.

- А со связью у вас что?

-А что с ней? – не понял старик. – Машка с соседней Березовки раз в неделю приезжает как часы. Письма сама по дворам разносит, а заодно и пенсию старикам.

- Блин, да я про мобильную связь говорю! – взмолился Колян. – Где у вас тут вышка? Куда податься, чтобы сигнал был?

- А, вышка, - глупо улыбнулся старик.

В глазах водилы возникла призрачная надежда. Но старик лишь развел руками:

- Такого добра у нас отродясь тут не было. Одно время правда хотели поставить, да передумали: сказали, мол, нецелесообразно.

Сжав кулаки, Колян скрипнул зубами, скривился:

- Правильно сказали: накой вам связь - на десять человек и Машки-почтальонши хватит.

- И то верно, - согласился отец Анатолий и окрестив себя, а заодно и огромную машину, направился к себе домой.

***

Вечером Марьяшка сходила за водой, наполнила бочонок и решила передохнуть. Поставила коромысло возле крылечка, сняла платок с головы, утерлась. Солнце уже зашло, улица погрузилась в сокровенные сумерки. Только одинокий фонарь, который повесил еще Борька-упокойник источал грязно-желтый свет, возле которого вечно кружила глупая мошкара. Марьяшка уставилась на огромную, словно ваза лампочку. И ведь не разу не меняли: все ждали, когда перегорит. А она все горела всем человеческим проклятиям назло.

Марьяшка перевела взгляд на небо: тусклый звезды скромно проявлялись среди вуали прозрачных облаков. Вместо того чтобы идти в дом, девочка вернулась к калитке и встав на цыпочки выглянула между штакетника. Густой лес танцевал под напором сильного ветра. А здесь, в деревне, была тишь да благодать.

Калитка открылась - Марьяшка вышла на улицу, посмотрела на кривую, поросшую травой колею. Старый трактор Митрича, от которого осталась одна кабина, покосившийся забор бабки Фросьи, свет из окна, а напротив часовня, - вроде бы все, как всегда. И все-таки что-то заставило Марьяшку отдалиться от калитки и внимательно вглядеться в накрывшую деревню темноту.

Ее отвлек пронзительный крик ворона. Марьяшка вздрогнула, обернулась, уставившись на крышу, где сидела огромная черная птица. Правда похожа она была больше на филина – приплюснутая мордочка, крохотные ушки и горящие огнем глаза.

Нахмурившись, девушка ощутила, как учащенно забилось сердце. Затаив дыхание она уставилась на ночного гостя. Птица покрутила головой, и взмахнув крыльями, перелетела на металлический остов.

Марьяшка справившись с внезапной дрожью, последовала за филином.

Прошла двор, остановилась в десяти шагах от ржавого трактора. Филина нигде не было, а вместо него на заборе сидел огромный иссиня-черный ворон. Он оценивающе взглянул на девушку, повернул шею и указал клювом на часовню.

- Мне туда? – уточнила Марьяшка.

Ворон издал гортанно: «Дааааа».

- Там кто-то есть? – поинтересовалась девушка.

На этот раз ворон не ответил. Опустив голову, он спрятал ее под крылом и принялся чистить перья.

Стало немного не по себе. А вдруг кто-то и впрямь забрался в дом? Дед рассказывал, что иконы в часовни очень старые, а значит очень ценные.

Только кто же на такое решиться? – сама себя успокоила Марьяшка. В деревне все уважают отца Анатолия, да и если бы хотели, то давно бы своровали. И тут же вспомнила про мужчину на черной машине. Странный человек, злой. Целый день сегодня бранные слова кричал. И руками размахивал.

От подобных мыслей стало еще боязней. Хорошо бы деда позвать, так ведь он в Нижний узел поехал вновь представленную отпевать. Хорошо если к полуночи вернется, а так только к утру ждать, не раньше.

Девушка посмотрела на ажурные занавески в узком окне дома бабки Фросьи - внутри было темно, только прерывистый свет мелькал где-то в глубине комнаты. Видимо, телевизор смотрит. В доме напротив, у Дмитрия Иванович, вообще темно. Значит еще в огороде копается, безошибочно определила Марьяшка.

Что ж поделать, придется одной идти.

Она приблизилась к крылечку. Три раза перекрестилась и поклонилась, как учил дед. Подошла к двери, посмотрела на большой навесной замок. Даже подергала его для проформы. Закрыто. Значит никто не заходил. Да и дедушка не забыл, запер. Хорошо.

Спустившись с крыльца, Марьяшка облегченно выдохнула. Видимо показалось. А ворон какой хитрющий: ответил ей, да так похоже, словно человек. Она, дура такая, поверила.

Сделав шаг к дороге, девочка вновь остановилась. Слева за широкими кустами вроде что-то блеснуло. Не веря свои глазам, Марьяшка, на цыпочках, осторожно выглянула из-за стены. Кромешную темноту пронзил луч. Секунда – исчез. А потом снова появился, словно падающая звезда.

Холодок пробежал по спине, ноги стали ватными. Наверное, стоило бы отступить и убежать. Или на худой конец закричать, позвав на помощь. Но Марьяшка поступила иначе. Она перебежала к кусту. Спряталась за широкими ветками, осмотрелась. Свет ей не померещился он исходил изнутри часовни. Марьяшка вытянула шею: ставни были слегка прикрыты – так просто не заметишь. А внутри по стенам скользил луч фонарика. В часовне были люди.

Зажав рот ладонями, чтобы не вскрикнуть, Марьяшка попыталась заглянуть в окно. Мелькнула огромная тень, и еще одна, поменьше. Сердце забилось в бешенном ритме, руки задрожали - девочка попятилась, словно рак. Ботинком зацепилась за длинную юбку и, не удержавшись на ногах, стала заваливаться назад. Но вместо того, чтобы упасть, уперлась во что-то твердое, живое. Не успела опомниться, как крепкие руки обхватили ее, зажав рот.

Получается воров не двое, а трое, - возникла в голове предательская мысль, но было уже поздно.

***

- И что мы с ней нах делать-то будем? – уточнил тощий у здоровяка.

Мужчина в свободной одежде похожей на мешковину почесал щетину, сплюнул и хрипатым голосом ответил:

- Пущай посидит. А дальше видно будет. Заложник никогда не лишний.

- Зачем нам заложник? – раздался из