Сплатология - Джейсон Никки

стену человеческой рукой. Лучевая и локтевая кости отломились и упали в воняющую дерьмом грязь у их ног. Она продолжала кричать и бить стену плечевой костью, пока земля не начала осыпаться.

- У тебя получается, мамочка, - сказал Майло. - Ты ее ломаешь!

Грязь и камни осыпались под тяжестью ее ярости. Это придавало ей сил и заставляло атаковать еще яростнее. Горло у нее было сорвано от криков. Она плевалась кровью, и все, что мог делать Майло, - это смотреть с надеждой. Они пробыли в этой яме уже три дня и хотели домой. Он был таким усталым, таким больным и его тошнило от этого ужасающего запаха. Мамочка сказала, что это безводный колодец, в который их бросили. Майло знал только одного человека с колодцем; во дворе у него был просто большой фальшивый камень. Он понятия не имел, как выглядит настоящий колодец, поэтому не мог понять, права ли мамочка.

Стена с грохотом обрушилась. Грязь и пыль обрушились на мамочку, словно приливная волна, и похоронили ее. Самое страшное было то, что была не только грязь. Пока она падала на них, вместе с ней посыпались трупы. Пустые бесцветные глаза и высохшая серая плоть хлынули из проломленной стены. Ее рот был открыт посреди крика, когда случился обвал. Мертвые пальцы тянулись к ней. Челюсть мертвой женщины отвалилась и ударила ее в лоб, а гнилой, разлагающийся член попал прямо в ее открытый рот. Она подавилась и упала под волной грязи.

- Мамочка? - спросил Майло.

Не получив ответа, он осторожно подошел к куче грязи. Черви и жуки ползали вокруг, будто все было нормально. Майло начал плакать. Он не знал, что делать. Потом он увидел пальцы, торчащие из грязи, которые не были сгнившими.

- Мамочка!

Он начал копать, но чем больше он копал, тем больше грязи с кучи сползало вперед, заполняя пространство. Теперь уже Майло кричал, как его мать. Он начал отрывать трупы, пытаясь стащить их с кучи.

Он никогда раньше не видел настоящего мертвеца - ну, кроме бабушки, но он не думал, что она считается, потому что она не выглядела настоящей, когда он ее видел. Она была так густо покрыта макияжем, что выглядела как кукла, и была такой жесткой и нечеловеческой в гробу.

Это было совершенно другое. Эти люди разваливались на части, и от них воняло. Некоторые были свежее других, и странные газы вырывались из их раздутых тел, добавляя еще больше ужасных запахов к воздуху, которым невозможно было дышать.

Когда Майло схватил труп, чтобы убрать его, его маленькие руки провалились прямо внутрь, лопнув кожу, словно прыщ, и выпустив старую черную кровь, похожую на деготь. Он закричал и попытался выдернуть руки, но они застряли внутри, зажатые между бесполезными гнилыми органами.

- Мамочка! - закричал он.

Майло упал назад, таща за собой мертвого мужчину. Он упал на спину, и тело рухнуло на него во всей своей наготе. Его только что вскрытый торс вывалил органы, которые скользили и растекались по земле вокруг него.

Когда мертвый мужчина освободился от кучи, Майло услышал вздох. Он не видел, но надеялся, что это его мать. Труп был слишком тяжелым, чтобы его оттолкнуть, поэтому все, что он мог делать, - это лежать и плакать.

Потом мертвую тварь подняли и отшвырнули в сторону. Майло поднял взгляд. Перед ним стояла его мать, согнувшись пополам и тяжело дыша. Один ее глаз был неправильным. Белок теперь был полностью красным, и он подумал, что некоторые зубы у нее сломаны. Струйки кровавой слюны свисали из ее избитого рта.

- Мамочка?

- Гребаный мертвый ублюдок засунул свой член мне прямо в рот.

- Прости, - сказал Майло, садясь.

- Все нормально, малыш. Наверное, это спасло мне жизнь. Если бы там не было этого гнилого члена, мой рот заполнился бы грязью. О, Боже...

- Что, мамочка?

Она схватилась за стену и ее вырвало. Струя рвоты вылетела из нее, словно из одержимой, изгоняющей зло. Когда рвота полетела, Майло бросился ей помочь, и она обдала его, поливая сверху. Единственной едой, которую они ели за три дня в яме, были куски гнилого мяса, которые чудовище бросало вниз. Кусочки шлепались ему в лицо и голову и стекали в горчично-желтую жижу.

Майло совершил ту же ошибку, что и его мать, и закричал при попадании. Рвота заполнила его рот и ноздри, и он подавился. Мамочка стояла на коленях. Из нее все еще вырывалось, но она отвернулась от него. Ему стало еще хуже от звуков - казалось, это вырывалось из нее насильно с ужасными рвотными звуками.

Майло попытался вытереть лицо. Рвота попала ему в глаза, и жглa невыносимо. Он не мог дышать, поэтому попытался очистить нос от рвоты. Он зажал одну ноздрю и высморкался другой, выдувая куски старого мяса, застрявшие внутри. Потом проделал то же с другой. Желудок у него сжался, когда нос очистился, и он почувствовал комбинацию гнилостных запахов, заполняющих их пространство.

У него было всего мгновение предупреждения, прежде чем его вырвало, и содержимое желудка выплеснулось на кучу. Он схватился за живот и наклонился, струйки похожей на песок слюны свисали с его дрожащих губ. Густые сопли свисали с кончика носа, раскачиваясь взад-вперед, словно маятник.

Мать потянулась к нему, пытаясь стереть то, что могла, проводя руками по мокрым волосам. Она вытащила кусок пережеванного мяса из его уха.

- Ох, малыш, мой малыш, мне так жаль, - сказала она.

- Я хочу домой, - сказал Майло, падая к ней.

Она села у земляной стены посреди кучи рвоты, дерьма и гниющих человеческих внутренностей и крепко обняла своего мальчика.

- Я знаю, малыш. Я тоже. Я тоже.

- Почему он делает это с нами? Почему мы здесь внизу?

- Я не знаю, солнышко. Наверное, некоторые люди просто плохие.

- Мы умрем здесь внизу?

- Нет, малыш. Нет. Я этого не допущу. Обещаю. Так или иначе, я вытащу тебя отсюда.

- Обещаешь?

- Обещаю.

* * *

Три дня назад

Майло смотрел, как мамочка и папочка целуются. Он отвернулся к машине, будто мог сдвинуть их взглядом.

- Хорошего дня. Будь осторожна, - сказал папочка из дверного проема.

- Будем", - ответила мамочка.

Потом папочка подошел и встал на колени перед Майло. Он посмотрел ему в глаза.

- Я хочу, чтобы ты сегодня был сильным, хорошо, чемпион? Не позволяй другим детям